# Спасительна ли вера в ложь? Святоотеческое учение о послушании, изложенное святителем Игнатием Ставропольским

## Предисловие издателей

Издательском Доме "Святая Гора" вышла брошюра афонского насельника иером. Доримедонта (Сухинина) "Учение свт. Игнатия (Брянчанинова) о послушании в свете святоотеческого предания" (М., 2002; М., 2004). Брошюра представляет собой публикацию письма - ответа на вопросы некоего юноши из России, который хотел бы встать на путь иноческой жизни. Автор письма вступает в полемику со святителем Игнатием (Брянчаниновым), еп. Кавказским, пытаясь оспорить его учение о послушании и называя ошибочным взгляд святителя на это важнейшее аскетическое делание.

Между прочим, издание снабжено следующим замечанием: "Запрещается любое воспроизведение текста, иллюстраций и элементов оформления без письменного разрешения автора и издательства" (С. 2). Мы никак не можем предположить, чтобы афонский инок был озабочен проблемами стяжания. С другой стороны, вряд ли кто-либо пожелает незаконным образом переиздать столь неоднозначную, можно сказать, одиозную работу. Таким образом, остается предположить, что автор просто опасается критики, могущей опровергнуть его сочинение, а значит, и сам не очень-то уверен в своей правоте. Однако недавно благополучно вышло в свет второе издание работы...

Брошюра вызвала определенный резонанс в православных кругах, особенно - в той или иной мере связанных с монашеством. Справедливости ради необходимо отметить, что и ранее учение свт. Игнатия о послушании некоторыми духовными лицами иногда подвергалось сомнению. Голоса сомневающихся смолкли после прославления святителя в лике святых. Ныне же, в связи с публикацией труда о. Доримедонта (Сухинина), они могут вновь зазвучать. Брошюра о. Доримедонта пришлась очень по вкусу в тех современных наших монастырях, где настоятели, особенно же настоятельницы, выдавая желаемое за действительное, хотели бы добиться беспрекословного послушания во всем, не только внешнем, но и внутреннем, себе, как неким духоносным руководителям, в духе древних авв. Как мы слышали, книга уже предлагается для чтения за трапезой и широко обсуждается в некоторых обителях.

Однако брошюра "О послушании... [1]" вызывает больше недоумений и даже возмущений, прежде всего, среди тех православных из монашествующих и мирян, которые особенно почитают святителя Игнатия Ставропольского и руководствуются в своей духовной жизни его богодохновенными творениями.

К нам в издательство неоднократно обращались миряне и даже иноки некоторых известных обителей с просьбами разобрать и прокомментировать брошюру о. Доримедонта "О послушании", еще раз разъяснить учение святителя Игнатия, его необходимость и значение для христиан нашего времени. Мы попросили сделать это игумена Сергия (Рыбко), настоятеля храма Святаго Духа сошествия на Лазаревском кладбище гор. Москвы и директора издательства Сест- ричества во имя свт. Игнатия Ставропольского. И даже если не исключено судебное разбирательство, мы решаемся нарушить строгий запрет о. Доримедонта на "любое воспроизведение текста" и приводим ниже многочисленные цитаты из его книги. В нашей работе они выделены мелким шрифтом, с указанием в скобках страницы.

Приводя без контекста, а чаще пересказывая своими словами отрывки из творений святителя Игнатия, уважаемый о. Д. по каким-то причинам неточно передает их смысл. Поэтому прежде всего мы кратко приведем само учение святителя о послушании, которое афонский инок считает основой, так называемого им, "богословия непослушания". Пусть благочестивый читатель, желающий найти истину, получит возможность самостоятельно судить о предмете спора.

ВЫПИСКИ ИЗ ТВОРЕНИЙ СВТ. ИГНАТИЯ О ПОСЛУШАНИИ

"Новоначальный! Посещай часто келью твоего духовника или твоего старца для духовного твоего назидания и исповедания твоих согрешений и греховных помыслов твоих. Блажен ты, если нашел старца сведущего, опытного и благонамеренного: удовлетворительный наставник в наши времена - величайшая редкость. Почитай святилищем ту келью, в которой ты слышишь оживотворяющее тебя слово Божие. Если же в монастыре не имеется удовлетворительного наставника, то чаще исповедуйся в согрешениях пред духовным отцом, а наставления почерпай в Евангелии и книгах, написанных Святыми Отцами о подвижничестве" [2].

"Послушание старцам в том виде, в каком оно было у древнего монашества, не дано нашему времени. Преподобный Кассиан Римлянин говорит, что египетские отцы, между которыми особенно процветало монашество и приносило изумительные духовные плоды, утверждают, что хорошо управлять и быть управляемым свойственно мудрым, и определяют, что это - величайший дар и благодать Святаго Духа. Необходимое условие такового повиновения - Духоносный наставник, который бы волею Духа умерщвлял падшую волю подчинившегося ему о Господе, а в этой падшей воле умерщвлял и все страсти ...Очевидно, что умерщвление падшей воли, совершаемое так величественно и победоносно волею Духа Божия, не может совершаться падшей волей наставника, когда сам наставник еще порабощен страстям. Если ты хочешь отречься от мира, - говорил святой Симеон Новый Богослов современным ему инокам, - и научиться евангельскому житию, то не предай себя неискусному или страстному учителю, чтоб не научиться вместо евангельского жития диавольскому житию, потому что благих учителей и учительство благое, а злых - злое; от лукавых семян непременно произрастают и лукавые плоды. Всякий невидящий и обещающийся наставлять других есть обманщик и последующих ему ввергает в ров погибели по слову Господа: Если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму (Мф. 15; 14). При другом случае этот великий угодник Божий, советуя иноку действовать по указанию духовного отца, присовокупляет: Однако да поступает так только в таком случае, когда знает, что духовный отец его - причастник Духа, что он не будет говорить ему противоположного воле Божией, но, по дарованию своему и по мере повинующегося, возглаголет угодное Богу и полезное для души, чтоб не оказаться повинующимся человеку, а не Богу (Сл. 8).

...Преподобный Пимен Великий повелел немедленно разлучаться со старцем, сожительство с которым оказывается душевредным, очевидно, по нарушению этим старцем нравственного предания Церкви. Иное дело, когда нет душевного вреда, а только смущают помыслы.

...Иноческое послушание в том виде и характере, как оно проходилось в среде древнего монашества, есть высокое духовное таинство. Постижение его и полное подражание ему соделались для нас невозможными: возможно одно благоговейное благоразумное рассматривание его, возможно усвоение духа его. Тогда мы вступим на путь правильного суждения и душеспасительного благоразумия, когда, читая опыты и правила делания древних Отцов - послушания их, равно дивного и в руководителях, и в руководимых, - увидим в современности общий упадок христианства, сознаемся, что мы неспособны наследовать делание Отцов в полноте его и во всем обилии его.

...Духовное жительство, предоставленное Промыслом Божиим нашему времени,.. основывается на руководстве в деле спасения Священным Писанием и писаниями Святых Отцов при совете и назидании, заимствуемых от современных отцов и братий. В собственном смысле, это - послушание древних иноков в ином виде, приспособленном к нашей немощи, преимущественно душевной. Древним послушникам их Духоносные наставники возвещали немедленно и прямо волю Божию, ныне иноки должны сами отыскивать волю Божию в Писании и потому подвергаться частым и продолжительным недоумениям и погрешностям. Тогда преуспеяние было быстрым по свойству делания, ныне оно косно опять по свойству делания. Таково благоволение о нас Бога нашего.

Наше современное иноческое жительство по Писанию и совету отцов и братий освящено примером главы монашества, прп. Антония Великого. Он не был в послушании у старца, но в новоначалии своем жил отдельно и заимствовал наставления из Писания и от разных отцов и братий,.. всем оказывая по возможности послушание, смиряясь перед всеми и молясь Богу непрестанно. Поступай и ты, новоначальный, таким образом! Оказывай послушание всем отцам и братиям в их приказаниях, не противных закону Божию, уставу и порядку монастыря и распоряжению монастырского начальства. ...Советуйся с добродетельными и разумными отцами и братиями, но усваивай себе советы их с крайнею осторожностью и осмотрительностью" [3].

"Истинное послушание - послушание Богу, единому Богу. Тот, кто не может один, сам собою, подчиниться этому послушанию, берет себе в помощники человека, которому это послушание более знакомо. ...Если же руководитель начнет искать послушания себе, а не Богу - не достоин он быть руководителем ближнего! [4]"

1. Так в дальнейшем будем для краткости называть работу иером. Доримедонта.

2. Творения свт.Игнатия, еп.Ставропольского. XV. М., 1998. Правила поведения для новоначальных иноков. С. 19.

3. Творения свт. Игнатия, еп. Ставропольского. TV. М., 1998. Главы: "О жительстве в послушании у старца" и "О жительстве по совету".

4. Собрание писем свт. Игнатия, еп. Кавказского. М. - СПб., 1995. Письмо № 159. С. 303.

## Глава 1. Живая библиотека Отцов

После прп.Нила Сорского Преосвященный Игнатий был вторым и, может быть, последним монашеским учителем и писателем, а по силе слова, по ясности изложения своего аскетического учения - первым и единственным. Никто из современников не мог равняться с ним в знании отеческих писаний. Это была живая библиотека Отцов.

Игумен Антоний Череменецкий

(Бочков)[5]

- Отец Сергий, Вы более десяти лет в монашеском постриге и священном сане и, насколько мне известно, с юности любите святителя Игнатия, знаете его творения, как и творения других Святых Отцов, на которых святитель основывает свои писания. Как Вы считаете, справедливо ли это утверждение иеромонаха Доримедонта: "Сравнивая учение святителя Игнатия о послушании с хранимым на Святой Горе святоотеческим опытом послушания, необходимо признать, что мнение святителя с этим опытом расходится" (С. 4)? [6] Возможно ли, чтобы свт. Игнатий, изучавший Святых Отцов самым тщательным образом, знакомый со многими подлинниками, ранее него даже не переведенными на русский язык, не понял святоотеческого учения о послушании?

- Я внимательно, не один раз прочел брошюру афонского священноинока; она достаточно обширна, по-своему аргументированна, можно назвать ее некой богословской работой, но согласиться с ней, конечно, я не могу.

Прежде всего, вызывает сомнение сама идея противопоставления учения свт. Игнатия о послушании "хранимому на Святой Горе святоотеческому опыту", как выражается автор. Отец Доримедонт в данном случае берет на себя смелость выступать выразителем практики современного Афона в отношении делания послушания. Ссылка на афонскую традицию обладает большой силой, то есть за автором как бы стоит авторитет всей Святой Горы. Возникает вопрос: так ли это на самом деле? Имеет ли право о. Доримедонт говорить от лица всего афонского братства, хотя и будучи насельником Св. Горы, или это просто психологический прием, заимствованный из современных политтехнологий?

Если автор брошюры "О послушании...", будучи никем не уполномочен, присвоил себе право от лица всего святогорского братства делать заявления, не соответствующие взглядам всего братства, насельники Святой Горы и ее Протат должны, на наш взгляд, обратить внимание на "богословие" иеромонаха Доримедонта и, по крайней мере, возбранить ему выдавать свои измышления за учение, якобы повсеместно принятое на Св. Горе. В этом случае дальнейший спор мы ведем лично с иером. Доримедонтом (Сухининым), а не с насельниками Афона, и просим не относить эту полемику ко всему афонскому братству, перед монашеским подвигом которого искренно преклоняемся.

Если же автор на самом деле излагает учение, принятое на всей Святой Горе, необходимо рассмотреть, действительно ли великий Отец современного русского иночества святитель Игнатий Ставропольский погрешает в своем учении о послушании, искажая учение Святых Отцов, или от святоотеческого предания отступает практика современного Афона.

Существует третье объяснение этих расхождений, наиболее, на мой взгляд, вероятное. Это недостаточное знание афонскими насельниками и вообще иноками Элладской Церкви творений святителя Игнатия Кавказского, которые, к сожалению, до сих пор не переведены и не изданы в Греции в полном объеме. Меня всегда удивляло то, что, когда афонцы начинают говорить о Святых Отцах, они почти не упоминают святителя Игнатия, который повсеместно известен в России, является одним из наиболее известных у нас святых и читаемых, как монашествующими, так и мирянами, духовных писателей. Такое впечатление, что на Афоне не знают святителя Игнатия вовсе.

В журнале "Православная беседа" № 2 за 2002 г. опубликовано интервью со старцем-подвижником, насельником Румынского скита, о. Петронием. Говоря о русских Святых Отцах, он называет прп. Сергия Радонежского (от которого, собственно, не осталось письменного наследия), прпп. Серафима Саровского и Нила Сорского. Святителей Игнатия и Феофана Затворника старец не упомянул. То ли он не знает их творений, что более вероятно, то ли не признает их авторитет. Но ведь преподобные Нил Сорский и Серафим Саровский писали в духе древних Отцов. Все поучения прп. Серафима, святого середины XVIII - начала XIX века (а это несколько иная эпоха, чем время жизни свт. Игнатия), - это, собственно, перефразированное славянское "Добротолюбие", которое он любил, постоянно читал и цитировал. Преподобный Нил Сорский - духовный писатель ХV века; со времени его жизни прошло уже более шестисот лет. Как будто святитель Игнатий и другие близкие нам по времени Святые Отцы не существуют или не нужны и никаких перемен в жизни не происходило!

В России же отношение к ним совсем иное. Мы даже не можем себе представить, как можно в наши дни проводить духовную жизнь, не зная аскетического учения свт. Игнатия (Брянчанинова)! Еще прп. Варсонофий, старец Оптинский, отмечая значение духовных сочинений святителя для современного иночества, сказал: "Желающий понять сущность монашества в настоящее время без его сочинений этого сделать не может, его сочинения дают ясное понятие об иночестве" [7] . Творения святителя для нас ничем не заменимы. Учение же о послушании с рассуждением занимает одно из самых значимых мест среди рассмотренных им аскетических вопросов.

Святитель Игнатий был великим знатоком Святых Отцов, от юности был напитан их творениями. Он как бы собрал воедино, синтезировал святоотеческое учение, изложив его на доступном для нас современном языке. Он ничего не изменил в учении Отцов, нигде им не противоречит, постоянно ссылается на них. В своей брошюре о. Доримедонт пытается некоторые отеческие цитаты перевести по-другому, истолковать их по-своему, но сами слова богодохновенных подвижников изобличают его неправоту. Святитель Игнатий - продолжатель аскетического делания Святых Отцов, выразитель их учения для нашего времени.

Вопреки мнению о. Доримедонта, упомянутый нами подвижник о. Петроний хотя и не называет свт. Игнатия в числе известных ему русских духовных авторов, но, подобно ему, сам свидетельствует о повсеместном духовном оскудении и необходимости руководствоваться отеческими писаниями: "Это (недостаток опытных монахов) бывает не только в России, потому что не очень-то легко найти опытного человека, который бы знал дорогу и шел правильно. И тогда люди делают так, как они думают, что будет хорошо. Нельзя допускать, чтобы они делали что хотят, нужно контролировать. И если даже во многих монастырях, которые восстанавливаются, нет духовно опытных старцев, вы и молодые монахи должны руководствоваться творениями Святых Отцов, в которых написано, что нужно делать монаху" [8] . С этими словами афонского подвижника, который в монашеском постриге уже семьдесят лет, писания о. Д., доказывающего, что в мире якобы ничто не изменилось, полностью расходятся.

Иеромонах Д. утверждает, что все Святые Отцы, в отличие от свт. Игнатия, учили всегда и во всем беспрекословно слушаться своего духовного наставника, а святитель Игнатий якобы создает предпосылки для "доселе невиданного богословия непослушания, протестантского по своей духовной сути" (С. 6). Но что же в действительности пишет святитель Игнатий? Он говорит, что, конечно же, нужно слушаться беспрекословно, но это относится к духоносным старцам, когда авторитет наставника вне всякого сомнения.

По милости Божией, в юности мне довелось общаться с белгородским старцем архимандритом Серафимом (Тяпочкиным, f 1982) [9] , подвизавшимся в с. Ракитное. В его словах у меня никогда не бывало никаких сомнений. Хотя иногда ошибался и он, но эти очень незначительные ошибки в нашем общении имели место всего несколько раз, и всегда в таких случаях батюшка очень переживал. Когда же духовник не духоносный, то есть душевный, типа меня, вполне естественно, что к нему нет такой веры, как к преподобному отцу. Разница очевидна: нет у него ни того опыта, ни тех духовных знаний, ни той силы благодати, которая ясно открывает волю Божию. Зачем же играть в игрушки?

Если современный духовник не понимает, что ему далеко до древних Отцов, то он, как говорит святитель Игнатий, начинает "принимать на себя роль" старца. Все его решения становятся, как у папы римского, непогрешимыми. Но со стороны хорошо видно, что это не так, и верить в его "непогрешимость" нелегко. Верит человек всегда на основании чего-то. Вера - не какая-то абстракция: она должна быть подкрепляема делами, примером добродетели, чтобы стало ясно, во что верить. Никакой слепой веры - дескать, верь, и все, - не может быть. Вера послушника зависит не только от его произволения и делания, но и, обязательно, от духовного состояния старца, от того, на какой степени духовного преуспеяния тот находится, в какой мере имеет добродетели, через которые он и познает опытно волю Божию. Истинная вера возможна только в истину, а не в ложь, почему древние Отцы и повелевают испытать старца, прежде чем довериться ему. Таким образом, старец должен вначале заслужить доверие послушника. Естественно, душевный, не духоносный наставник не может так руководить, как древние знаменоносные Отцы, не имеет права покушаться на такие формы духовного руководства. Смирение его и заключается в том, чтобы, поняв свою немощь, не требовать беспрекословного послушания, как это было в древности. Подлинные наставники ныне так и поступают.

Кроме того, может случиться так, что вполне благонамеренный духовник постепенно впадет в ложное духовное состояние, в прелесть или даже ересь. Церковная история являет такие примеры даже в отношении высокодуховных людей, имевших дар чудотворения. Что же, нужно продолжать слушаться такого наставника во всем и вместе с ним погибнуть? И такие примеры, к сожалению, есть!

Вопреки о. Доримедонту, мнение святителя Игнатия о послушании никак не единично; вполне согласно с ним говорит, в частности, свт. Феофан Затворник. Вот цитата из его письма: "Правду говорит Н., что ныне нет настоящих руководителей. Однако ж с одним Писанием и отеческими уроками оставаться не следует. Необходимо вопрошение. Паисий Нямецкий так решил: два или три единомысленных пусть составят союз и друг друга руководят или друг друга вопрошают, ведя жизнь во взаимном послушании, со страхом Божиим и молитвою, в умеренной строгости аскетической" [10] . То есть, если вы не нашли опытного наставника, собирайтесь вдвоем-втроем, читайте Священное Писание, святоотеческие книги и вместе разбирайте, так ли вы понимаете или нет, друг другу задавайте свои вопросы. Заметим, что святитель Феофан ссылается на другого Святого Отца - прп. Паисия Молдавского.

А русский наставник иноков более ранних веков преподобный Феодор Санаксарский (Ушаков, f 1791), будучи подлинным старцем и уча своих пасомых полному послушанию, тем не менее, говорит в своем "Наставлении новоначальному": "Отвержися своей воли и буди послушлив игумену и отцу наставному во всем, кроме зла [11]" , а в слове "О приходящих к житию монастырскому" так изъясняет обет послушания: "Послушание есть воли своей отложение и во всем законном и душе не вредном, как к настоятелю, так и ко всей братии покорение, и что от кого повелено будет, аще не душевредное, того есть исполнение" [12]. Так прп. Феодор трижды подчеркнул: "кроме зла", "аще не душевредное"! Удивительно почти дословное совпадение с наставлениями святителя Игнатия, при том, что в XIX в. была издана лишь небольшая часть наставлений прп. Феодора (во всяком случае, свт. Игнатий не ссылается на них). Далее мы приведем немало свидетельств из книг других Святых Отцов, не только нового времени, но и древних, полностью подтверждающих верность учения о послушании свт. Игнатия.

Отвечая в своей брошюре юноше, пожелавшему вступить на путь монашеской жизни, о. Доримедонт пишет: это очень хорошее желание, но только не руководствуйся учением святителя Игнатия: когда же вступишь в монастырь, тебе дадут старца, будешь во всем его слушаться и очень быстро достигнешь неба. К слову сказать, один из ныне здравствующих, известных на Афоне старцев в беседе с настоятелем одного русского монастыря заявил, что под его руководством послушники за три-четыре месяца достигают состояния самодвижной сердечной молитвы. Так это или нет, не знаем; однако думается, что все не так просто как в изречении: "пришел, увидел, победил". Как пишет святитель Игнатий: "Новоначальные иноки нуждаются в продолжительном времени для обучения молитве. Невозможно вскоре по вступлении в монастырь или по вступлении в подвиг достичь этой верховной добродетели. Нужны и время, и постепенность в подвиге, чтоб подвижник созрел для молитвы во всех отношениях" [13]. А ведь это было написано во времена, по благочестию и церковности народа не сравнимые с нашими.

Многим, особенно новоначальным, хотелось бы, конечно, чтобы спасение совершалось легко и быстро, но, по свидетельству Священного Писания, тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их (Мф. 7; 14). Духовная жизнь гораздо сложнее, чем это кажется на первый взгляд. Человек, вступивший на путь монашеской жизни, должен рано или поздно увидеть, что времена изменились и не получится так быстро, как раньше, взлететь на небеса; гораздо больше трудов нужно приложить и гораздо больше скорбей претерпеть, чем видится вначале. Да и в прежние времена быстро на небо никто не восходил.

Рассмотрим подробно и по порядку аргументы афонского инока.

- Опрометчиво утверждая, что мнение святителя Игнатия о послушании единично, о. Доримедонт, тем не менее, пишет, что "эта оценка не переходит на все аскетическое учение святителя и не может быть основанием для сомнений в его личной святости" (С. 4). Как же так? "Или признайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признайте дерево худым и плод его худым, ибо дерево познается по плоду" (Мф. 12; 33). Автор заявляет, что не сомневается в святости свт. Игнатия и даже в его аскетическом учении в целом, но при этом дерзает опровергать взгляды святителя на важнейший аскетический вопрос!Возможно ли достигнуть святости, тем более, в монашеском подвиге, и быть аскетическим писателем, не понимая краеугольной добродетели, каковой является послушание? Ведь послушание - основа духовной жизни.

- Учение о послушании, вне всякого сомнения, наиважнейшее, потому что это учение о смирении. Если нет послушания - никогда не будет смирения. А не будет смирения - не будет ничего вообще, одна только профанация и игра. Послушание - один из трех монашеских обетов, в которых, следовательно, заключена суть монашества, как пути к духовному совершенству.

О. Доримедонт сам свидетельствует (С. 12): "Святитель признает послушание основной монашеской добродетелью. Он прекрасно пишет о плодах послушания в статье О молитве Иисусовой (Т. I)".

Как же можно признавать послушание основной добродетелью, не зная его на деле? Очевидно, что святитель глубоко знал его, прошел этот подвиг на опыте; был настоящим, подлинным послушником. Вообще, молитва без послушания невозможна - эти делания глубоко взаимозависимы. Кто хочет преуспеть в молитве, обязательно должен быть послушником в высшей степени,

должен в основу своего делания положить жизнь в послушании евангельским заповедям. А полноценно жить по евангельским заповедям возможно только в подвиге послушания духовному руководителю. Иначе, даже если человек пытается жить праведно, на самом деле он будет исполнять лишь свое понимание, свою "версию" Евангелия, руководствуясь своими помыслами. Жизнь в послушании, хотя и труднее, но гораздо выше, потому что в таком случае используется еще и опыт наставника. Кроме того, духовник и чадо, собравшиеся вместе ради Бога, составляют уже как бы маленькую Церковь: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18; 20). То есть, здесь начинает действовать принцип соборности.

Отец Доримедонт заявляет: "Описанный в сочинениях святителя Игнатия опыт духовной жизни без послушания старцу - это его личный духовный опыт, в православной аскетике настолько же исключительный, как, например, опыт Марии Египетской. Во всей истории нашего монашества без послушания до Бога дошли редкие единицы подвижников" (С. 5). - Никто не дошел и не может дойти! Нельзя научиться смирению, пока кто-нибудь не научит, не заставит нас отсекать свою волю и разум. Другое дело, что многие святые подвизались в послушании не духоносному старцу, имели не святых духовников, слушались их несколько по другим принципам, слушались с рассуждением - о чем и пишет святитель Игнатий - и при этом достигли святости. Подвиг прп. Марии Египетской действительно уникален. Она водилась непосредственно Промыслом и благодатию Божией. И святитель Игнатий никак не предлагает следовать подобным примерам вместо жительства в послушании.

Значение святого послушания святитель Игнатий нигде никоим образом не принизил. Напротив, у него часто встречаются наставления такого характера: "Путь твой - все открывать о себе старице"; "Волю свою добровольно отсекай пред старицей"; "Распнись на кресте послушания, творя единственно повелеваемое тебе, а отнюдь не увлекаясь твоими собственными ощущениями и рассуждениями, хотя бы они, по-видимому, и казались добрыми и хорошими"; "Без этого делания тебе не достигнуть ничего духовного и благодатного, а пребудешь плоть и кровь. Если будешь открываться, то достигнешь чистоты, которую осеняет благодать Божия. Не принимай никакого вражеского осуждения, или смышления, или подозрения на твою старицу. Не ищи ее любви, но ищи своего спасения [14]". Святитель с большим благоговением пишет о послушании как добродетели, как делании, посвящает ему многие страницы своих книг, говоря о нем мудрые и глубокие слова, в частности в первом томе [15] , во втором [16]. Особенно в письмах, адресованных конкретным людям, святитель не устает говорить о важности, высоте, непреложной необходимости этого подвига:

"Пишете, что по прочтении книги св. аввы Дорофея Вы увидели, сколько отклонились Вы от пути истинного. Но это бывает со всеми, кто переходит от жизни самочинной к Христоподражательному послушанию. Таковой, по словам св. Иоанна Лествичника: слеп был и прозрел. - Я Вас не только не отвергаю, но и призываю: Приидите, чада, послушайте меня, страху Господню научу Вас (Пс. 33, 12), - не потому, чтоб доволен сам я был по себе научить кого чему-либо, но потому, что учение мое несть мое, но заимствовано от Святых Отцов, пером которых водил Дух Святый. ...Почитайте книгу св. аввы Дорофея и если произволение Ваше шествовать по стези отсечения воли не прекратится, но возгорится еще сильнее, и пламень небесных желаний обымет Вашу душу, то благоволите приехать, дабы пространнее услышать учение о пути этом, и принять некоторые правила, которые, как стены высокие и твердые, оградят душу Вашу. - Вы желаете соделаться моею дщерью? Я в восторге духа, взирая на сонм духовных чад моих, которых несмь достоин называться отцом, но рабом, - говорю душе моей: Возвеселись, неплодная, нерождающая; воскликни и возгласи, не мучившаяся родами, ибо больше детей у оставленной, чем у имеющей мужа (Ис. 54; 1)" [17].

Новоначальным святитель преподавал строгое, беспрекословное послушание как одну из основ духовной жизни. Учение же о послушании с рассуждением, или, как его называет святитель, "жительстве по совету единодушного брата" помещено в пятом томе его творений, адресованном преимущественно монашествующим, то есть людям, приобретшим уже некоторый опыт, а не тем, кто вчера переступил порог храма. Но и в самом пятом томе святитель прежде всего заповедует часто посещать келью наставника, говоря: "Посещай часто келью твоего духовника или твоего старца для духовного твоего назидания и исповедания твоих согрешений и греховных помыслов твоих. Блажен ты, если нашел старца сведущего, опытного и благонамеренного: удовлетворительный наставник в наши времена - величайшая редкость. Почитай святилищем ту келью, в которой ты слышишь оживотворяющее тебя слово Божие". [18]

И хотя очевидно, что здесь говорится не о духоносном старце, а об обыкновенном благонамеренном духовнике, святитель говорит: почитай святилищем келью того, кто согласится быть твоим наставником по Богу, кто не отвергнет тебя, кто вместе с тобой понесет эти труды и эти скорби. Таким образом, святитель с большим уважением относится к тем, пусть даже немощным, духовникам, которые хотя и не обладают духовными познаниями древних Отцов, однако за послушание Церкви, по Божией воле и Божиему благословению, принимают на себя нелегкий крест ду-ховничества. И в другом месте, говоря о том, что не надо принимать на себя аскетические подвиги древних Отцов, потому что некому научить нас правильному прохождению этих подвигов, святитель призывает довольствоваться теми наставниками, которые есть, и благодарить Бога за то духовное руководство, какое нам предоставлено. Святитель считал спасение без послушания невозможным во все времена.

- В чем же в действительности суть учения свт. Игнатия, которое столь предвзято излагает о. Доримедонт?

- Афонский инок ополчается, главным образом, против того, что пишет святитель в двух главах пятого тома своих творений: "О жительстве в послушании у старца" и "О жительстве по совету". В них наиболее полно раскрыто учение святителя о послушании, хотя он обращается к этой теме в своих книгах неоднократно.

Суть этого учения состоит в следующем. В настоящее время нет таких духоносных старцев, которые обиловали бы благодатными дарованиями, как обиловали ими в древности старцы - руководители иноков. По этой причине монашеством последних времен утрачено жительство в полном, безусловном послушании, когда старец непосредственно возвещает волю Божию послушнику, будучи движим благодатью Духа Святаго. Нынешний духовник и его ученик вместе ищут Божию волю, в основном, путем проб и ошибок; они вместе, пользуясь писаниями Святых Отцов древности, находят ответы на вопросы, которые предлагают жизненные обстоятельства. В отличие от древних, сегодняшние послушники, ищущие волю Божию, находят ее, прежде всего, в Священном Писании Ветхого и Нового Заветов, а также в писаниях святых учителей и преподобных Отцов Православной Церкви. То есть, в руководство предлагается благодатное слово Божие, изложенное Святыми Отцами.

При этом открывается замечательная вещь: хотя в древности наставник и был духоносен, однако послушнику преподавался опыт одного человека, а этот опыт всегда ограничен, как бы ни был свят человек. Сейчас же мы имеем писания многих Отцов, принадлежащих к разным традициям, эпохам, разным векам христианства и разным народам. Духовная жизнь современного человека таким образом обогащается опытом разных духовных школ и направлений, учением многих святых, которые тем не менее нисколько не противореча, а наоборот, удивительно дополняя друг друга, все учат об одном - как спасти душу: "Что прежде всего поразило меня в писаниях Отцов Православной Церкви? Это их согласие, согласие чудное, величественное. Восемнадцать веков в устах их свидетельствуют единогласно единое учение, учение Божественное! Когда в осеннюю ясную ночь гляжу на чистое небо, усеянное бесчисленными звездами столь различных размеров, испускающими единый свет, тогда говорю себе: таковы писания Отцов. Когда в летний день гляжу на обширное море, покрытое множеством различных судов с их распущенными парусами, подобными белым лебединым крылам, судов, бегущих под одним ветром, к одной цели, к одной пристани, тогда говорю себе: таковы писания Отцов" [19].

Однако Святые Отцы предостерегают: опасно уму, непросвещенному благодатью, истолковывать Священное Писание, "пускаться в глубину"

Божественных догматов [20] . Поэтому святитель Игнатий замечает, что для полноценного руководства словом Божиим необходим совет "единодушного брата", то есть единомысленного нам раба Божия, который также следует в своей духовной жизни писаниям Отцов. Во избежание ошибок необходимо сообразовать свое понимание слова Божия с опытом другого благонамеренного человека. Так исполнится Евангельское слово: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18; 20). Современный духовник, современный старец-руководитель - это всего лишь единодушный брат. Основное отличие такого жительства заключается в том, что, если в древности необходимо было во всем слушаться своего старца, по причине его святости, сейчас допустимо не во всем слушаться своего духовника, если у нас есть сомнения в соответствии отдельных его решений Божией воле. Святитель советует выждать, не спешить исполнять совет до тех пор, пока не убедимся точно, что он правилен.

Сразу же оговоримся. Не слушаться и не исполнять совета можно лишь из побуждений наиболее точно узнать истину, не по какой-либо другой причине. Для этого должны быть существенные основания. Необходимо отдавать себе отчет, почему именно мы не считаем нужным исполнять данный совет духовника. Мы обязаны убедиться: точно ли этот совет расходится со Святыми Отцами или противоречит нашей совести, видим ли мы, что его исполнение повлечет за собой умножение страстей - или, наоборот, живущие в нас страсти не хотят, чтобы мы исполнили совет?

Допустимо также непослушание, если заповеданное нам духовником явно выше наших сил, душевных или телесных, или не соответствует меняющимся обстоятельствам.

Учение святителя остается сокровенным для тех, кто понимает послушание только по букве, тогда как оно есть великое таинство. Противникам свт. Игнатия есть на чем спекулировать: ведь любой новоначальный, конечно, согласится, что прекрасно и необходимо "слушаться во всем". Казалось бы, чем больше слушаться, тем лучше, и от этого не может быть вреда. Однако святитель убедительно доказывает, что есть опасность "быть послушным на зло [21]" и что полученный совет может содействовать какой-либо нашей страсти и поэтому быть душевредным.

Конечно, легче, когда за нас все решают: меньше ответственности, не надо думать, как не надо и ни о чем заботиться, ведь "за все отвечает старец". Но это так лишь тогда, когда старец духоносен. А если руководитель недостаточно духовен, не получится ли, что слепой поведет слепого, и оба упадут в яму (Мф. 15; 14), ведь "если один прельщает, а другой прельщается, виноваты оба" (прп. Иоанн Кассиан Римлянин). Кроме того, не будем забывать, что в любом случае на Страшном Суде за нас отвечать будут не только наши духовники, но, прежде всего, мы сами.

- В состоянии ли послушник разобраться: действительно ли наставник дает неверный совет, или он сам не хочет нести послушание по действию в нем страстей?

- Новоначальный послушник вряд ли сможет разобраться, даже при богатстве естественных умственных способностей, так как здесь недостаточно блестящих книжных и научных познаний: необходим духовный опыт, который является лишь со временем, исключительно в результате жительства по Евангельским заповедям, проходимого в подвиге послушания и крестоношения. Поэтому, если человек действительно желает встать на путь истинного послушания, он должен приготовить себя к скорбям. Они последуют незамедлительно, как по причине его неумения отличить волю Божию от собственного плотского мудрования, в свете которого заповедь Божия является уму в искаженном виде, так и в результате неизбежных невольных ошибок его наставника. Избежать последствий ошибок хотя бы частично сможет тот, кто последует приводимому свт. Игнатием совету прп. Симеона Нового Богослова: поверять учение и поведение наставника святоотеческими писаниями.

Преуспевший же в подвиге послушания, согласно Отцам, вместе с тем преуспевает и в рассуждении, поэтому может и обязан заметить ошибку своего духовного отца, дабы последовать не заповеди человеческой, а воле Божией. Главный признак, которым здесь можно руководствоваться, следующий: душевный мир, всегда сопутствующий принятию истинного решения, и потеря оного, сопутствующая решению ложному с последующим помрачением ума и унынием. Святитель Игнатий Ставропольский говорит, что душевный мир - первый из даров Божиих, который осеняет подвижника по мере исполнения им заповедей Божиих, в результате их делания. Мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна (Иак. 3; 17-18).

- А если мы вообще не имеем рассуждения, как совсем новоначальные?

- Конечно, когда человек еще совсем новоначальный и только осознал необходимость встать на путь послушания, невозможно и неправильно преподавать ему послушание с рассуждением, потому что он пока вообще слушаться не научился. Но со временем, если он ревностно трудится, чтобы стяжать добродетель послушания, он начинает понимать и то, что духовник иногда бывает не прав.

Учение святителя не является неким новшеством: как и все остальное, без исключения, в его книгах, оно основано на святоотеческих писаниях. Еще прпп. Варсонофий Великий и Иоанн Пророк, святые "золотого века" монашества, отличают совет от благословения:

Вопрос: Как должно поступать вопрошающему Отцов: неужели он в точности должен исполнять все, о чем вопрошает?

Ответ Иоанна: Не все, но только то, что говорится ему как заповедь; ибо иное - простой совет по Богу, а другое - заповедь. Совет есть наставление не понудительное, а только показывающее человеку правый путь жизни; заповедь же заключает в себе обязательную силу для получившего оную" (Вопрос № 365).

То есть благословение старца нужно исполнять непременно, потому что это воля Божия, а

совет того же старца, если ты не совсем убежден в том, что этот совет соответствует воле Божией, нужно все-таки не спешить исполнять. Различие от нашего времени в том, что в древности у духоносного старца было больше благословений и лишь небольшая часть - советы, а у современного духовника, наоборот - меньше благословений, а больше советов.

В творениях древних Отцов содержится то же самое учение о послушании, что и у святителя Игнатия, как и сам он замечает: "В собственном смысле, это - послушание древних иноков в ином виде, приспособленном к нашей немощи, преимущественно душевной" [22]. Существует одно учение о послушании, но у древних некоторые его особенности более сокровенны, по причине иных исторических условий, главное из которых, по их же свидетельству, - обилие духоносных наставников. Поэтому Святые Отцы древности главным образом пишут о том, как проходить послушание высоко-духовному наставнику, прямо возвещающему послушнику волю Божию. Однако и у них встречаются указания на такие случаи, когда наставник может быть в чем-то не прав или чего-то недопонимает. И все без исключения аскетические писатели, говоря о послушании, учат тщательно выбирать наставника, чтобы "вместо кормчего не попасть на простого гребца [23]" , откуда мы видим, что личность наставника и его духовно-аскетические воззрения, несомненно, очень важны.

5. Отец современного иночества. М., 1996. С. 57. Письмо казначею Сергиевой пустыни иером. Нектарию.

6. Далее цитаты из брошюры иером. Доримедонта "Учение свт. Игнатия Брянчанинова о послушании в свете святоотеческого предания" (М, 2002) мы будем приводить мелким шрифтом, указывая в скобках только номер страницы.

7. Преподобноисповедник Никон (Беляев). Дневник последнего духовника Оптиной пустыни. С-Пб., 1994. С. 96.

8. От лица Божия куда убежим. //Православная беседа. 2002. № 2. С. 9.

9. Архимандрит Серафим (Тяпочкин) - духовник Курско- Белгородской епархии, один из самых почитаемых старцев последнего времени. В Комиссии по канонизации Белгородской епархии сейчас собираются материалы для прославления его в лике святых.

10. Вып. 5. Письмо № 917. С. 208

11. Преподобный Феодор Санаксарский. Наставления духовным чадам. Санаксарский монастырь, 2003. С. 59. В русском переводе: "Отвергнись своей воли и будь послушным игумену и духовному наставнику во всем, кроме зла".

12. Там же. С. 52. В русском переводе: "Послушание есть отсечение своей воли и покорность во всем должном и не вредном для души как настоятелю, так и всей братии, и исполнение всего, что кто-либо повелит сделать, если это не будет душевредным".

13. Творения свт. Игнатия. Т. I. М., 1996. С. 261.

14. Творения свт. Игнатия Ставропольского. Т. I. М., 1996. С. 226, 275-276.

15. Творения свт. Игнатия Ставропольского. Т. I. М., 1996. С. 226, 275-276.

16. Полное собрание творений свт. Игнатия Брянчанинова. Т. II. М., 2001. С. 148.

17. Собрание писем свт. Игнатия, еп. Кавказского. М. - СПб., 1995. Письмо № 84. С. 163.

18. Творения свт. Игнатия, еп. Ставропольского. Т. V. М., 1998. С. 19.

19. Творения святителя Игнатия Ставропольского. Т. I. М., 1996. С. 559-560.

[20]. "Лествица", Сл. 27, гл. 11-12.

[21]. Творения свт. Игнатия, еп. Ставропольского. Т. V. М., 1998. С. 77.

22. Творения свт. Игнатия, еп. Ставропольского. Т. V. М., 1998. С. 76.

23. "Лествица". Сл. 4, гл. 6.

## Глава 2. Противоречие или единство?

- Какие, кроме приведенных, святоотеческие наставления легли в основу учения святителя Игнатия о послушании ? В каких случаях, по указанию древних Отцов, безусловное, буквальное послушание является неправильным и слова наставника не обязательны к исполнению?

- Афонский инок совершенно голословно обвиняет святителя в том, что он якобы один учит некоему "богословию непослушания". Однако в России слишком хорошо знают творения свт. Игнатия и видят на собственном опыте их плоды, чтобы так легко обмануться. Сейчас многие среди монашествующих, духовенства и мирян возмущены книгой о. Доримедонта. С большой радостью я прочитал в газете "Православная Москва" статью диакона Владимира Соколова "Отступил ли свт. Игнатий (Брянчанинов) от святоотеческой традиции в учении о послушании?" Вот что пишет отец диакон:

"Основной тезис о. Доримедонта в критике свт. Игнатия заключается в том, что он считает его мнение единичным и противоречащим общему святоотеческому учению (С. 49). Однако когда автор начинает тщательно описывать опыт святителя и сравнивать его с опытом других подвижников,.. обнаруживается как раз не отличие, а сходство его опыта с опытом других отцов. Но автор почему-то этого сходства не желает заметить, а настаивает именно на различиях. Недавно были опубликованы письма святителя Феофана Затворника будущему афонскому старцу Феодосию Карульскому, который, будучи еще студентом и мечтая о монашеском послушании, искал совета у великого подвижника. Его советы о послушании поразительно сходны с советами святителя Игнатия, возникает даже впечатление, что это написано одним и тем же человеком: Вы прочитали брошюрку, что потребно кающемуся, и увидели, как необходим руководитель-старец. Но там также изображено и каков он должен быть в истинном своем значении. Вот тут-то и горе нам. У меня изображено, каковы были руководители и как относились к ним руководимые в оные времена. Ныне вы ни тех, ни других не найдете. Старец Паисий Величковский, Нямецкий настоятель, искал себе руководителя в России и не нашел. Отправился на Афон, там искал и не нашел. И порешил, что ныне руководство одно - книги отеческие, а чтобы не сделать ошибки в своих решениях, надобно двум-трем единодушным соединиться и руководиться общим советом по указаниям книг (Русский Паломник, № 24, 2001. С. 107).

Приведенный выше текст, - продолжает отец Владимир, - свидетельствует как раз о том, что на Святой Горе был опыт, схожий с опытом свт. Игнатия, ведь старец Паисий подвизался на Афоне, и старец Феодосий также отправился на Святую Гору. Таким образом, три столпа аскетического делания, канонизированные святые, принадлежащие одной эпохе, согласно свидетельствуют об одном и том же. А с этим уже невозможно не считаться, и невозможно это отнести к их личному опыту, потому что где двое или трое собираются во имя Христа, там и Христос посреди них. А что эти трое собрались во имя Его - в этом не приходится сомневаться... Такое согласное учение всех трех подвижников заставляет отнести это свидетельство к характеру эпохи. Но, собственно, и нового-то в их учении ничего не было - оно было таким же традиционным, как и все, чему учили эти подвижники. Просто было в этом учении акцентировано то, что представляло определенную духовную опасность в наступающем времени".[24]

Трудно не согласиться с наблюдениями автора! Из творений святителя Феофана очевидно, что он полностью согласен со свт. Игнатием в том, что в монастырях ныне нет духовного руководства и что это одна из самых важных проблем того времени. Кто внимательно читал письма Затворника Вышенского, знает, что собирающимся поступить в монастырь он советует прежде найти себе духовного руководителя, потому что в монастыре его найти будет затруднительно, почти невозможно. Если удастся по милости Божией отыскать его прежде вступления в обитель, можно в дальнейшем руководствоваться его советами посредством переписки, да и к самой жизни в обители, еще будучи в миру, человек сможет подготовиться, поучившись у духовника основам послушания и молитвы.

Вообще, святители Феофан и Игнатий - два великих столпа Русской Церкви XIX столетия, творения которых взаимно дополняют друг друга, поэтому в равной мере должны быть во всех своих частях непременно изучены теми, кто сегодня желает полноценно проводить духовную жизнь, особенно монашествующими.

Отец Доримедонт, однако, выискивает у святителя Феофана частный негативный отзыв о трудах святителя Игнатия: "в его сочинениях есть ложь", - и спекулятивно помещает его в контекст данной книги о послушании, хотя спорили святители совсем о другом! Помимо богословского вопроса о природе Ангелов святитель Феофан нигде не высказывает несогласий со свт. Игнатием. Поскольку в задачу данной работы не входит рассмотрение данного полемического вопроса, заметим лишь, что в учении о природе Ангелов, как и во всех без исключения частях своих творений, свт. Игнатий строго руководствуется учением Святых Отцов Православной Церкви, в чем легко убедиться прочитав само "Слово о смерти [25]" и "Прибавление к Слову о смерти " , а также статью святителя "Ответ Православного на рецензию Слова о смерти и других сочинений еп. Игнатия священником Павлом Матвеевским [26]" . В целом же о творениях свт. Игнатия свт. Феофан отзывался положительно: "Книги его нужно читать не морщась", - пишет он одному из адресатов.

Вот что пишет игумен Марк (Лозинский) в статье "К вопросу о взаимоотношениях святителей Игнатия (Брянчанинова) и Феофана Затворника [27]" : "К сожалению, при изучении данного вопроса (о природе Ангелов - ред.) некоторые слушатели теоретическую полемику переносят и на личные отношения двух святителей, считая, что сами подвижники... находились чуть ли не во вражде между собой... Прежде всего нужно отметить то, что полемика по вопросу о природе Ангелов в основном разгоралась уже после кончины Преосвященного Игнатия. Выступая против мнения Преосв. Игнатия, еп. Феофан до конца своих дней сохранил глубокое уважение к личности своего современника и даже иногда ссылался на его авторитет.

...В период с 1844 по 1847 гг., когда иеромонах Феофан был бакалавром по кафедре нравственного богословия и помощником инспектора Петербургской Духовной Академии, он уже знал известного в то время во всех слоях столичного общества Сергиевского архимандрита Игнатия. Можно с уверенностью сказать, что молодой преподаватель очень скоро проникся глубоким уважением к о. Игнатию за его мудрость, богословскую эрудицию, правильное понимание и деятельное прохождение внутреннего христианского подвига. Никому другому, а именно ему иером. Феофан доверил пересмотр своих лекций по нравственному богословию. В 1888 году еп. Феофан сам писал об этом: Прочитали "Путь ко спасению". Добре... И еще прочитайте когда-нибудь. Тут все, что мною писалось, пишется и будет писаться. Это мои уроки студентам С.-Петербургской Академии. Конспект пересмотрен с о. архимандритом Игнатием, после бывшим архиереем Брянчаниновым, и им одобрен (Собрание писем свт. Феофана. М., 1898. Вып. 1. С. 222). Мнение Сергиевского настоятеля было авторитетно для бакалавра Духовной Академии, и он счел нужным подтвердить это и спустя сорок лет, несмотря на разномыслие с еп. Игнатием по вопросу об Ангелах.

...Получив сочинения епископа Игнатия, преосвященный Феофан ответил ему:

Ваше Преосвященство, Милостивый Архипастырь!

Искреннюю приношу благодарность Вашему Преосвященству за дорогой подарок Ваш. Он и без подарения подарок православным. Авось оживит заснувших. И сия благодать пробуждения да сопутствует всякой книжке и всякую душу да проникает при чтении ея..."

По поводу предполагаемого оставления святителем Феофаном архиерейской кафедры между святителями завязалась переписка. Игумен Марк пишет о ней: "Эти письма с полной очевидностью говорят о том, что хотя святители и не были согласны в учении о природе Ангелов, но это нисколько не отразилось на их личных отношениях. Их письма проникнуты духом любви и взаимного уважения. После блаженной кончины еп. Игнатия Преосвященный Феофан ссылался на авторитет Бабаевского затворника".

В книге "Что есть духовная жизнь, и как на нее настроиться?" святитель Феофан говорит: если человек хочет знать Божию волю, чтобы ее исполнить, Господь обязательно ее откроет. Но он отнюдь не пишет, что откроется она непременно через старца. В письмах о духовной жизни святитель указывает, что в наши времена нужно иметь не только духовника, но также советника, и в тех вопросах, где с духовником не получается достичь взаимопонимания, обращаться к советнику. Какой же смысл имеют эти слова, если любого духовника нужно слушаться безоговорочно? Следуя логике о. Д., святителя Феофана тоже должно признать сторонником "богословия непослушания", как, впрочем, и других Отцов.

Все Святые Отцы последних времен, предлагая в руководство отеческие писания при совете духовника, указывают на преобладающее значение именно писаний. Совет же духовника важен, необходим, но при этом является дополняющим и разъясняющим писания. И сам этот совет должен, в свою очередь, вытекать из отеческих книг. Отцы последнего времени указывают на особенную ценность тех духовных руководителей, которые свои советы основывают на опытном знании святоотеческих писаний, обильно сопровождая свои наставления цитатами из них. Преподобные Нил Сорский, Паисий Нямецкий - ближайшие к нам по времени аскетические писатели, которые так же, как святители Игнатий и Феофан, постоянно говорят об оскудении духовного руководства и необходимости обращения к книгам.

Преподобный Нил Сорский, святой наставник иноков XV века, писал: "Никто не должен утаивать слова Божия по своему нерадению, но исповедывать свою немощь и вместе не скрывать истины Божией, чтоб не сделаться нам виновными в преступлении заповеди Божией. Не будем утаивать слова Божия, но будем возвещать его. Божественные Писания и слова Святых Отцов многочисленны, как песок морской: неленостно исследуя их, преподаем приходящим к нам и нуждающимся в них. Правильнее же: преподаем не мы, потому что мы недостойны этого, но преподают блаженные Святые Отцы из Божественного Писания" (Преподобного Нила Сорского Предание).

Как отличается святоотеческая цитата от того, что пытается проповедать о. Доримедонт!

"Вот превосходный образец для современного наставления! - комментирует эту цитату святитель Игнатий. - Он вполне душеполезен для наставника и наставляемого; он - правильное выражение умеренного преуспеяния; он соединен с отвержением самомнения, безумной наглости и дерзости, в которые впадают подражающие по наружности Великому Варсонофию и другим знаменоносным Отцам, не имея благодати Отцов [28]".

Однако внимательный читатель святоотеческих писаний древности найдет и в них то же самое учение. Преподобный Варсонофий Великий прямо указывает, что нужно делать в случаях несогласия со старцем:

"Вопрос: Если кто-нибудь живет со старцем, но старец сей не в состоянии будет (удовлетворительно) отвечать на вопросы, брата же будут угнетать помыслы, то не лучше ли ему вопрошать другого отца, согласно с волей своего старца, или даже и без воли его, нежели терпеть вред от помыслов?

Ответ: Если он знает, что авва его действительно заботится о пользе души его, то смело должен сказать ему: Меня смущают помыслы; как рассудишь, что мне делать? И как человек, у которого болен сын, с заботливостью приводит его ко врачу, и не только приводит, но и платит за него, так и тот старец сам с радостью приведет ученика своего к человеку, имеющему дарование (рассуждения духовного), или пошлет к нему".

То есть, если человек в чем-то не согласен со своим старцем, он должен прийти к нему и исповедать это свое несогласие, и старец, как любящий отец, пошлет брата к другому наставнику для совета. Далее прп. Варсонофий говорит:

"Если же брат знает, что старец его не может понести сего, то ничего не должен говорить ему; но, когда найдет удобное время и Бог подаст возможность, пусть вопросит о своих помыслах другого духовного старца, прося того, чтобы не узнал о сем его авва, иначе он возбудит в нем страсть зависти, и то, что брат вопросил другого без его ведома, причинит ему большую скорбь. Впрочем, брат не должен соблазняться о своем авве, что он не имеет такого дарования, ибо оно не всем дается, и, рассудив внимательно, непременно найдет, что авва его имеет другое дарование, потому что дарования Духа различны (1 Кор. 12; 4) и различно разделяются людям: иному дается то, а другому иное. А пока брат тот не находит времени вопросить, пусть потерпит, моля Бога помочь ему". [29]

То есть, если знаешь, что твой старец обидится и расстроится, то ничего не говори ему, а дождись, когда будет возможность, и тогда сам пойди, спроси у другого старца, которому доверяешь. Очевидно, что здесь говорится о послушании с рассуждением! Всем известен и случай, когда послушник для примирения двух старцев вопреки повелению наставника не передавал его гневные слова . В патериках этот случай приводится именно как пример благоразумия.

А вот что говорил сам основатель монашества прп. Антоний Великий: "Надобно наперед удостовериться в правомыслии и в опытности старца, - и тогда уже доверяться его слову и беспрекословно принимать его советы. Признак, по которому это можно распознать, есть согласие слова его со словом Божиим. Надобно смотреть на то, что повелевается. Если кто укажет тебе что-либо такое, что согласно с заповедями Господа нашего, - прими то с покорностью и старайся соблюдать, да исполнится и в нас слово апостола: Повинуйтесь друг другу в страхе Божием (Гал. 5; 13, Еф. 5; 21). Напротив, если кто укажет тебе что противное Божественным заповедям, то скажи дающему наставление: Судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога? (Деян. 4; 19); должно повиноваться больше Богу, нежели человекам (Деян. 5; 29). Будем помнить также слово Господа: Овцы Мои слушают Мой голос, за чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоыса (Ин. 10; 5). Равным образом и блаженный Павел убеждает, говоря: Если бы даже мы, или Ангел с неба, или кто бы ни был другой стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема (Гал. 1; 8-9)" (Patr. Lat. T. 73, p. 1053). [30]

Чем же учение свт. Игнатия о послушании отличается от этого учения прп. Антония? Великий основатель монашества уже тогда заповедал то, что ныне почему-то называют неким новшеством и искажением. Святитель Игнатий лишь более подробно разъяснил это учение, поскольку с течением времени опасность слушаться "человеков, а не Бога" возрастает и возникает нужда указать "изменения, изменения не в сущности, а в обстановке, имеющей на сущность существенное влияние" 31.

- Батюшка, но как же соотнести это наставление прп. Антония Великого с заповедью прп. Иоанна Лествичника: "по вступлении на поприще благочестия и повиновения уже отнюдь не должны мы испытывать или судить в чем-нибудь доброго нашего наставника и судию, хотя, может быть, в нем, как в человеке, и увидим некоторые малые согрешения" (Сл.4, гл. 6)?

- В действительности никакого противоречия нет. Лествичник говорит применительно к духоносным старцам того времени, которые, будучи облагодатствованы в высокой степени, не могли повелеть противного заповедям Божиим. "Хотя увидим малые согрешения" - именно малые согрешения, а не сильные действия страстей.

Если послушник убедился, что наставник духовен в такой мере, какой требует от пастыря прп. Иоанн, ему, действительно, незачем его испытывать. Однако, прежде чем предать себя в послушание, по "Лествице" необходимо всячески испытать наставника, чтобы убедиться в правильности его суждений, его направления, в конечном итоге - наличии в нем благодати. А это само по себе указывает на необходимость для послушника иметь хотя бы какое-то рассуждение: "Когда мы, в намерении и разуме смиренномудрия, желаем покорить себя ради Господа и без сомнения вверить спасение наше иному, то, еще прежде вступления нашего на сей путь, если мы имеем сколько-нибудь проницательности и рассуждения, должны рассматривать, испытывать и, так сказать, искусить сего кормчего, чтобы не попасть нам вместо кормчего на простого гребца, вместо врача - на больного, вместо бесстрастного - на человека, обладаемого страстьми, вместо пристани - в пучину, и таким образом не найти готовой погибели" (Там же).

Что значит: "испытать наставника"? Не значит ли это сравнить его жизнь и учение, прежде всего, со Священным Писанием, а также с тем, что послушник уже знает о благочестии и добродетелях? Откуда же послушник черпает свои знания? Из творений Отцов Церкви, а также общения с известными ему подвижниками и рабами Божиими. Несмотря на то, что знания послушника далеко не безупречны, Лествичник, однако же, повелевает ему "испытать наставника", что о. Д., вопреки этому святому отцу, почему-то считает невозможным для послушника (см. С. 16). Ныне, воздавая должное почтение и уважение нашим пастырям, можем ли мы признать их столь же бесстрастными и мудрыми истинными кормчими, как великие наставники древности, ведь только таковым повелевает вверять себя безоглядно преподобный отец?

Из наставления прп. Иоанна не следует, что если благословение смущает совесть, то надо все равно исполнять его, даже не переспросив. Имеется в виду именно совесть, а не действие на ум бесовских помыслов. Одно - плотское мудрование, которое должно отлагать верой, совсем другое - если совесть почему-либо не приемлет данного нам благословения. Поэтому Лествичник поставляет именно совесть мерилом послушания, говоря: "Совесть да будет тебе зеркалом твоего повиновения; и сего для тебя довольно" (Сл. 4, гл. 75). Совесть, а не благословение старца, то есть благословение подсудно совести вопрошающего, которая должна свидетельствовать истинность или неистинность нашего послушания.

А вот прямое указание в "Лествице" на послушание с рассуждением: "Иной, получив повеление и понимая притом мысль повелевшего, что исполнение приказания не будет ему угодно, оставил оное, а другой, хотя и понимал это, но исполнил приказание без сомнения. Должно испытать, кто из них благочестивее поступил?" (Сл. 4, гл. 108). Отнюдь не порицая первого, выбор Лествичник оставляет за читающим, по мере его преуспеяния. "По толкованию Илии Критского, можно похвалить их обоих в свое время, - пишет составитель примечаний к Лествице, комментируя это место. - Если старый монах, последуя желанию своему, испросит некоторое позволение, то хорошо поступит, когда воздержится от исполнения, как потому, что его послушание было долго искушаемо всякими образами, так и потому, что во свете рассуждения и опытности его может ему открыться истинное намерение наставника, и он лучше сделает, когда последует не звуку слов настоятеля, как раб, но истинной воле отца своего, как истинное чадо послушания. Если же сей инок млад, то ему лучше повиноваться полученному приказанию в простоте сердца и не входя в разбирательство; ибо таково его устроение, что он должен представлять доказательства точного и верного своего послушания".

"Не забудем, что киновиты имели обыкновение спрашивать у своих начальников, если что- нибудь их смущало", - пишет архим. Палладий (Добронравов) во "Введении" к житию прп. Пахомия Великого [32]. Следовательно, и в те времена это не воспринималось как прекословие и нарушение устава. В этом житии приводятся примеры и того, как прп. Феодор Освященный, любимый ученик аввы Пахомия, действовал немедленно, без испытания, радуясь тому, что представляется возможность оказать послушание , как и примеры того, когда прп. Феодор не соглашается с благословением своего старца, указывая на противоречие его заповеди Евангельской.[33]

У прп. Варсонофия Великого есть следующая мысль. На вопрос, почему некоторые старцы дают ошибочные благословения, он отвечает: потому что они приняли это от своих старцев, а когда сами стали старцами, не позаботились о том, чтобы помолиться, чтобы Господь им открыл, верно ли им сказали наставники. Это еще одно святоотеческое указание на то, что не во всем нужно слушаться своих старцев, даже духоносных!

Ведь послушник - не зомби и не член тоталитарной секты. Ему не запрещается спрашивать и думать. Он не только вступает в послушание добровольно, но и сам этот подвиг не сможет проходить успешно, если будет непрестанно соблазняться и смущаться в совести. В последнем случае послушник рано или поздно потеряет веру к наставнику. Как бы ни был мудр, искусен и добродетелен духовный руководитель, однако "совесть есть голос Божий в человеке" (прп. авва Дорофей). Учение наставника тогда успешно усваивается послушником и дает обильный плод добродетели, когда бывает согласно с его совестью. Еще раз оговоримся, что одно дело - совесть, как мерило различения добра и зла, хотя и поврежденное грехом, но не утраченное человеком в падении, другое дело - смущающие ум помыслы неверия к наставнику.

В ложных религиях и сектах тоже существуют принципы послушания и причем в самых крайних формах. Православное учение о послушании отличается от учений еретических и иноверных тем, что в нем сохраняется принцип свободы воли послушника. Сравните: "...Мастера дзен пинают и бьют своих учеников. Они выбрасывают их из окон домов. Иногда они прыгают на них. Надо всегда помнить: они не гневаются, это тоже часть их сочувствия. Когда мастер дзен бьет ученика, ученик принимает это с благодарностью. Вы, может быть, удивитесь, но с тех пор, как мастер изобьет ученика, тот становится главным учеником" (Джидду Кришнамурти, индийский религиозный мыслитель и поэт) .[34]

В одной из книг русского адепта современного суфизма [35] Георгия Гурджиева приводится следующий пример "послушания" учителю. Некий ученый с познавательными целями совершал путешествие по пустыням Средней Азии. Придя в жилище суфиев, он вступил в беседу с главным из них. Когда ученый позволил себе высказать сомнение в послушании его учеников, тот повернулся в сторону и взмахнул рукой. Тотчас же по его знаку несколько учеников, находившихся на башне, бросились оттуда вниз и разбились насмерть. Тщеславие и желание настоять на своей точке зрения, а отнюдь не стремление к истине явилось причиной смерти учеников, если, конечно, этот случай был на самом деле, а не выдуман рассказчиком.

Если принять точку зрения иером. Доримедонта, чем послушание в православном понимании отличается от послушания в тоталитарных сектах и экзотических восточных религиях, ныне практикуемых на Западе? Там гуру, учитель - мерило добра и зла, критерий истины. В Православии полнота Истины содержится в учении Соборной Церкви, которое, в свою очередь, состоит из Божественного Откровения - Священного Писания и Церковного Предания. Послушник добровольно соглашается или не соглашается с наставником, за ним всегда остается право выбора. Тем удивительнее бывают примеры послушания в тех случаях, когда послушник совершает сверхъестественные дела из послушания, любви и доверия старцу.

Так или иначе, самому о. Доримедонту волей-неволей приходится признать, что "в аскетическом учении Святых Отцов предусмотрены и исключения из правила послушания без рассуждения. Эти исключения касаются двух областей - веры и нравственности" (С. 30). Но, простите, уважаемый о. Доримедонт, а каких же еще областей кроме "веры и нравственности" вообще касается подвиг послушания? "...Из святоотеческих наставлений видно, что принцип послушание без рассуждения теряет свою абсолютность в том, что противоречит Евангелию и вообще Писаниям. Очевидно, что в этом случае Святые Отцы имеют в виду изложенное в Священном Писании догматическое и нравственное учение Церкви, - пишет о. Д., ссылаясь на Древние Иноческие Уставы. Но ведь именно так и учит святитель Игнатий! - "Во всем остальном Отцы настаивают на полной акривии (точности) послушания" (С. 31).

Что же такое это "остальное", что выходит за рамки "веры и нравственности" и в чем послушание должно быть абсолютным? Если чисто бытовые вещи - в них святитель Игнатий как раз советует слушаться беспрекословно. Нравственное Предание Церкви изложено не только в Священном Писании, но и в творениях Святых Отцов. А когда святитель Игнатий заповедует не слушаться в том, что противоречит Святым Отцам, по мнению о. Д., он говорит нечто новое. Послушник, по мнению о. Д., ничего не понимает, и старец во всем берет ответственность на себя. Автор брошюры сам себе противоречит, не понимая по сути подвига послушания.

О. Д. сам цитирует наставления Отцов, из которых явствует, что не во всем и не всегда надо слушаться (см. С. 41-42). Он приводит изъяснение прп. Никодимом Святогорцем 21-го правила VII Вселенского Собора, где указаны причины, по которым монах имеет право оставить обитель, где был пострижен, или своего старца (брошюра о. Д., С. 31). Эти причины - еретичество игумена или старца или вообще душевный вред, получаемый в обители. Действительно, имеется в виду серьезный вред, но ведь именно так и учит святитель Игнатий! Остается удивляться, как о. Д. не замечает противоречий и натяжек, переполняющих его книгу.

- Для того чтобы увидеть единство учения святителя Игнатия с учением Святых Отцов древности, достаточно и приведенных выше отрывков. Однако о. Доримедонт пытается доказать, что святитель неверно применяет к своему учению цитаты из прп. Симеона Нового Богослова. Разъясните, пожалуйста.

- Святитель Игнатий подтверждает свое учение следующими цитатами этого преподобного отца из его "Деятельных и богословских глав": "Изучай Божественное Писание и писания Святых Отцов, особливо деятельные, чтоб с учением их сличив учение и поведение твоего учителя и старца, ты мог их видеть (это учение и поведение) как в зеркале и понимать; согласное с Писанием усваивать себе и содержать в мысли; ложное же и худое познавать и отвергать, чтоб не быть обманутым. Знай, что в наши дни появилось много обманщиков и лжеучителей" (Прп. Симеон Новый Богослов. Добротолюбие. Ч. 1. Глава 33.). (О. Доримедонт приводит другой перевод этой цитаты, но совершенно тождественный по смыслу).

А этим словам у прп. Симеона предшествуют следующие: "Молитвами и слезами умоли Бога послать тебе руководителя бесстрастного и святого" (Там же). Пожалуйста: первый урок - умоляй, чтобы учитель у тебя был бесстрастный и святой, дальше - исследуй писания, особенно Святых Отцов. Если тебя доброму учит настоятель - святой и бесстрастный! - согласное с Отцами - оставляй, а не согласное - откладывай. Потому что уже сейчас - во время преп.Симеона

- явились многие прелестники и лжеучители. Вот кого руководителем называл Симеон Новый Богослов - бесстрастного и святого; вот чье учение он советует сличать с Писанием и Отцами! Отсюда и вытекает учение святителя Игнатия!

"Из этих слов преподобного Симеона святитель Игнатий заключает, что за недостатком духовных руководителей преподобные отцы Х в. и последующих веков вместо послушания начали более и более предлагать руководство Священным Писанием и писаниями отеческими" (С. 38), - полагает о. Доримедонт. Но святитель никак не пишет, что руководство Священным Писанием предлагалось "вместо послушания"! Он пишет: "Духовное жительство, предоставленное промыслом Божиим нашему времени ...основывается на руководстве в деле спасения Священным Писанием и писаниями Святых Отцов, при совете и назидании, заимствуемых от современных отцов и братий. В собственном смысле, это - послушание древних иноков в ином виде, приспособленном к нашей немощи, преимущественно душевной" [36] . Слова святителя вовсе не означают, что преподобные отцы предлагали руководство писаниями в отрыве от духовников. Он постоянно писал, что книги Святых Отцов подобны аптеке: то, что для одного лекарство, для другого - яд, поэтому должен быть аптекарь, который поможет выбрать лекарство.

"Главы 32-33 (прп. Симеона Нового Богослова) говорят не о послушании, а только о поиске, выборе духовного наставника. То есть в данном случае преподобный Симеон обращается не к послушнику, а к христианину, еще не имеющему духовного отца - старца и собирающемуся его найти" (Там же). Вот как прокомментировал это утверждение о. Д. диакон Владимир в уже цитированной нами статье [37] : "Автор (о. Д.) пытается эти отрывки истолковать из контекста как случайные высказывания, написанные по особому случаю или особому адреату и потому не имеющие отношения к разговору о послушании. Однако именно из контекста становится ясным, что в отрывке речь идет и о послушании. Если бы речь шла только о выборе духовного наставника, то непонятно, зачем тогда послушнику усвоять и удерживать в мысли то, что направлено к нему в виде духовного совета".

"Кандидат в старцы и кандидат в послушники не имеют еще взаимных обязательств, они еще не отец и сын, - пишет о. Д., объясняя изречение прп. Иоанна Лествичника о прекращении испытания старца по вступлении под его руководство. - Отцовство, сыновство и связанные с этим взаимные обязательства начинаются с рубежа сознательного вступления новоначального в подвиг послушания старцу. Этим актом духовного усыновления признается вступление мирянина в монастырь или, чаще, монашеский постриг послушника, его обет хранить послушание старцу и восприятие последним духовной ответственности за новопостриженного. После этого всякий поиск, всякие молитвы о послании бесстрастного и святого руководителя, всякое сличение его устроения со Священным Писанием(!) становятся предосудительными и греховными" (С. 39), - то есть, с этого момента, по мнению о. Д., старец становится, подобно римскому папе, выше Священного Писания! Кроме того, получается, что исключена возможность перехода под руководство к более искусному наставнику, примеры чего мы неоднократно встречаем в житиях святых и подвижников благочестия.[38]

"С этой точки начинается другой поиск - поиск всесвятой воли Божией, открываемой навстречу нелицемерному послушанию (в чем состоит этот поиск, если старец и так ясно открывает волю Божию? - ред.). В учении преподобного Симеона Нового Богослова можно невооруженным глазом увидеть разницу между подготовкой к послушанию и самим послушанием" (Там же). Верно ли толкует слова преподобных Иоанна Лествичника и Симеона о. Доримедонт? Во-первых, это весьма странное учение - отделение подготовки к послушанию от самого послушания. Подготовка к послушанию - это уже есть стремление человека жить в послушании, уже начало послушания, и по-другому быть не может. Как, по Лествичнику, человек испытывает старца? Начинает с ним общаться и не только задавать вопросы и выслушивать ответы, но и на деле исполнять услышанное. Вот в этом состоит испытание старца. Это не экзамен на богословие: "Какую ты, отец, семинарию кончал? Изложика мне сущность догмата о Пресвятой Троице". Нет, это беседа на практические духовные темы, а потом

- исполнение слов на деле, когда человек, получив совет, видит, что он действует, работает, приносит духовный плод. Увидеть это можно, только начав исполнять. Где тут грань между "подготовкой к послушанию" и самим послушанием?

Мы уже говорили, что запрет прп. Лествичника "испытывать" наставника, если ты уже вступил в духовные отношения, относится к духовно совершенным старцам его времени. В наше время это наставление также необходимо помнить, потому что, конечно же, далеко не всегда нужно ставить под сомнение слова наставника, конечно же, во всем, что не противоречит совести, необходимо стремиться слушаться. Не надо верить своим помыслам, но "поверять Святыми Отцами" надо постоянно. Опять-таки, - это не что-то новое, а перифраз изречения Симеона Нового Богослова, которое мы уже приводили.

"Послушнику, вступившему на поприще отсечения своей воли перед старцем, святой Симеон советует следующее: Кто верует, что в руке наставника находится его жизнь и смерть, тот никогда не воспротиворечит. Неведение же сего рождает прекословие, причиняющее духовную и вечную смерть (Добротолюбие. Т. У. С. 15)" (С. 39-40).

Ну не верую я, что в руке моего наставника - современного духовника - находятся мои жизнь и смерть! Доверяю ему, уважаю, вижу в нем много хорошего, но не могу думать, что от него зависят мои жизнь и смерть, поскольку нет в нем такой духовной силы и высоты. К о. Серафиму (Тяпочкину) я действительно имел именно такую веру, но что касается других духовных лиц, которые были после его кончины моими духовниками, - так я к ним относиться уже не мог. Другого такого о. Серафима я уже не встретил. Духовники были неплохие, даже справедливо считавшиеся старцами, но все же не такие, как батюшка. Никому из них я не мог в той же мере довериться, никого из них не мог слушаться так, как его, со сколькими бы пастырями ни общался. Не видел я в них того, что было в нем, хотя честно пытался увидеть. Может быть, конечно, в девятнадцать лет я был более ревностным человеком, а сейчас стал совсем нерадивым, но разница между этими людьми объективна. Один из моих наставников, который впоследствии впал в очень серьезные заблуждения, требовал слушаться его во всем. И я пытался это делать, в результате чего имел большие скорби. Потом нашел у святителя Игнатия главы о послушании с рассуждением и после этого уже никого не слушался безоглядно, слепо; с тех пор я постоянно сравниваю со Святыми Отцами то, что мне говорят.

"Прежде чем вступит монах в это судилище (покаяния - монастырь) и откроет лежащее на сердце его, может быть, и можно ему говорить что против. По открытии же и искренней исповеди своих помыслов, уже нельзя ему никогда противоречить своему по Боге судии и владыке даже до смерти. Ибо монах верует, что через свое послушание и смирение избавится от всякого мучения и наказания, если, конечно, истинно знает силу таинства сего" (Добротолюбие. Т. У. С.15.). "Впадающий... в пагубный грех прекословия и неверия духовному отцу своему и учителю еще живой бедственно низводится на глубину ада и становится жилищем сатаны и всего его нечистого воинства, как непокорный сын погибели" (Добротолюбие. Т. У. С. 16) (Брошюра о. Д. - С. 40). Но разве свт. Игнатий где-либо учит послушника прекословию? Прекословие есть грех, а задать вопрос в случае недоумения, обратить внимание на свидетельство своей совести - есть святоотеческая заповедь того же прп. Симеона. И в древние времена отнюдь не возбранялось попросить разъяснений старца в таком случае. Запрещается прекословие по своеволию, совопросничество, когда человек хочет уклониться от послушания. Однако не запрещается поиск истины и желание более точно понять данную заповедь. Такими примерами изобилуют патерики, есть они и в "Лествице".

Замечательный духовник XX века, покойный отец Серафим (Битюгов), говорил обращавшимся к нему: "А почему Вы не возражаете? Возражайте, иначе ясности не будет". Прекословить нельзя, а переспросить в таком духе, как говорит о. Серафим, - это как раз и будет подлинным послушанием, когда человек ясно понимает и внутренне согласен со всем заповеданным ему. "Вот, мол, батюшка, у меня недоумение, я не понимаю, не доверяю Вашим словам, потому что они противоречат таким-то Святым Отцам". Сказать об этом будет правильнее, потому что в противном случае человек так и уйдет с сомнениями и смущениями: духовник мне одно сказал, а у Лествичника другое написано - кому верить? Ну, хорошо, буду верить духовнику; а когда доходит до дела - у человека нет уверенности, и он начинает метаться. Это состояние есть как раз неверие, потому что оно происходит от неуясненности, оттого, что нет конкретного ответа. А нужно было бы пойти и спросить: "Батюшка, Вы говорите одно, а Лествичник - другое. Помогите прийти с Вами к одному знаменателю". И можно же прийти!

О. Д. и сам вынужден приводить святоотеческие цитаты, опровергающие его взгляды: "В том, что не является преступлением Божией заповеди или апостольских правил и установлений, вам подобает слушаться всякого его распоряжения и повиноваться ему, как Господу. Однако в том, что подвергает опасности Евангелие Христово и законы Его Церкви, не должно повиноваться не только убеждениям и приказаниям игумена, но даже и Ангелу, только что спустившемуся с небес и благовествующему вам противное благовестию самовидцев Слова" (См. рус. пер. прп. Симеон Новый Богослов. Прп. Никита Стифат. Аскетические произведения в новых переводах. Клин, 2001. С. 144, 145.) (С. 42 брошюры о. Д.).

Вот с чем учение святителя Игнатия согласно слово в слово! Невозможно увидеть несоответствие учения игумена Евангелию, если не сопоставлять их. Но о. Доримедонт, не видя грубых противоречий в своей работе, продолжает утверждать: "Все сказанное прп. Симеоном лишний раз подтверждает как неизменное святоотеческое правило всецелого послушания, так и указанные выше исключения из него... Бог никогда не постыжает жертвенной веры в Него. Если пастырь учит пасомого о том, что заповедь о целомудрии требуется откорректировать применительно к новой эпохе, если старец велит послушнику облить бензином и поджечь келью недруга-соседа, если игумен монастыря принуждает братию к принятию числа антихриста, то это отвергается сразу, как противное Евангельской Истине, освящающей всякий подъятый во имя ее подвиг. С креста в этом случае послушник не сходит ни на мгновение ..." (С. 42).

Понятно, когда тебе велят облить келью соседа бензином или "откорректировать" заповедь о целомудрии, но ведь есть масса вопросов, в которых разобраться не так легко! Сам автор в числе очевидных примеров того, когда послушание оказывать не надо, приводит "принятие числа антихриста", но ведь сейчас что только не называют числом антихриста! Сначала начали ходить письма, подписанные "афонскими старцами": "афонские старцы" против налоговых номеров. Потом, правда, стали уже писать "оптинские старцы" и "валаамские". Письмо "Братии Оптиной пустыни", с восемьюстами подписями, достаточно быстро разоблачили. Мне, как постриженнику Оптиной, хорошо известно, что там нет более восьми-десяти братий, и уж никак не восемьсот. Ни один из моих знакомых насельников Оптиной это письмо не подписывал и не подозревал о его существовании. "Афонские старцы" были самые радикальные: все, конец света, ребята, скоро надо будет бежать в леса, и уже бегут...

"Раз в послушании есть исключения - его уже нельзя назвать слепым, - пишет диакон Владимир Соколов [39]. - Но как послушнику отличить, где его склоняют к ереси или к безнравственному поступку, ведь проявления безнравственности столь широки, что это требует знания традиции? Поэтому-то и прп. Симеон, и свт. Игнатий настаивают на сличении того, чему научает наставник, с Писанием и со святоотеческими высказываниями. Собственно, два этих случая они и имеют в виду. Они не отрицают послушания, а признают его одной из величайших добродетелей, но такое послушание, которое было у древних отцов и которое пытаются повторить те, кто не избавился от страстей, может оказаться пагубным. Послушание в их понимании - это послушание воле Божией и послушника, и наставника. Однако такое послушание возможно только тогда, когда эта воля действительно открывается, а не подменяется страстной человеческой волей. Иеромонах Доримедонт, к сожалению, этого в наставлениях прп. Симеона и свт. Игнатия не увидел".

Далее о. Д. пишет: "Глава 34 из Деятельных и Богословских глав говорит следующее: Всякий невидящий (слепой духовно), если берется руководить других, есть прелестник и последующих ему ввергает в ров пагубы по слову Господа: Слепец слепца аще водит, оба в яму впадут (Мф. 15; 14). Объяснение: вся глава обращена не к послушнику, а к старцу и является напоминанием и предостережением последнему... В главе О жительстве в послушании у старца цитата помещена в контекст наставлений, обращенных не к старцу, а к новоначальному послушнику! Помещенное в иной по смыслу контекст само по себе неоспоримо верное замечание преподобного Симеона начинает работать совершенно по-другому", - полагает о. Д. (С. 43). Как пишет о. диакон Владимир: "Что же такого соблазнительного в этом тексте и такого специфического, направленного именно к старцу, а не к послушнику: ведь это всего лишь небольшое расширение всем известной фразы из Евангелия? Неужели же послушник сам не способен понять, что в Евангелии речь идет о духовном руководителе?" [40]

По о. Д., послушники подобны католической "церкви учимой" и должны получать духовные знания избирательно...

О. Д. сам признает, что опровергнуть учение свт. Игнатия затруднительно: "Наиболее сложной для толкования является приводимая свт. Игнатием цитата из 8 (по славянскому и русскому переводу) слова прп. Симеона Нового Богослова. Великий угодник Божий, - говорит свт. Игнатий о св. Симеоне, - советуя иноку действовать по указанию духовного отца, присовокупляет: "Однако да поступает так только в таком случае, когда знает, что духовный отец его - причастник Духа, что он не будет говорить ему противоположного воле Божией, но по дарованию своему и по мере повинующегося возглаголет угодное Богу и полезное для души, чтоб не оказаться повинующимся человеку, а не Богу" (Слово 8). Анализ сего слова в русском переводе дела не проясняет. Действительно, может показаться, что преподобный Симеон побуждает послушника к выборочному послушанию, главным критерием которого является его субъективное духовное восприятие. Если это действительно так, то система святителя Игнатия получает святоотечески весомый голос в свою защиту. Но сравнение этих цитат хотя бы с немногими высказываниями преподобного Симеона о послушании, что приведены выше, становится очевидным, что все они утверждают обратное" (С. 44). Все они утверждают то же самое, что утверждено только что приведенной цитатой. Сколько о. Доримедонт ни цитирует Симеона Нового Богослова, переводя его так и эдак, добавляя фразы из контекста, но слова преподобного неизменно говорят сами за себя.

О. Доримедонт пишет, что в греческом подлиннике данное слово прп. Симеона, называющееся "О хитрых уловках по отношению к любящим суетную славу и первенство, используемых лукавым по кончине пастыря" и содержащее большее количество глав, чем в русском переводе, "посвящено конкретной ситуации - кончине игумена общежительного монастыря и выборам нового игумена. Прп. Симеон ...описывает связанные с междувластием смущение, духовные проблемы, честолюбивые желания некоторых монахов достигнуть игуменского сана... Далее преподобный обращается к некоему духовно преуспевшему благоговейному брату той же обители, действительно достойному и способному стать отцом и пастырем словесного стада... Ситуация предельно конкретна: у тебя умер старец, в монастыре творится полный разброд, тебе предлагают стать игуменом... Как тут узнать волю Божию? Иди, - говорит преподобный, - найди духовного отца, только будь уверен, что он причастник того же Духа, что он не возвестит тебе противное воле Божией (то есть, - замечает в скобках о. Доримедонт, - вероятно, подразумевается, что он не принимает участия в "предвыборной борьбе"), и послушайся его совета" (С. 45 - 47).

Таким образом, о. Д. прямо приписывает словам святого отца узкий, конкретный смысл, и именно он, а не свт. Игнатий помещает цитату в нужный ему контекст. "Но содержание этого отрывка столь однозначно, - пишет диакон Влади-мир, - что объяснить его только контекстом происходящего представляется нам большой натяжкой - желанием автора непременно доказать, что мнение свт. Игнатия не соответствует мнению других Отцов. Поэтому если прочитать эти тексты без авторских комментариев, то можно убедиться еще раз, что мнение свт. Игнатия поддерживают и древние Отцы".

Не говорит в пользу мнений о. Д. и следующая цитата из прп. Симеона: "Если ты живешь в общежитии братий, то никогда не вздумай пойти против постригшего тебя в монахи отца (то есть против твоего старца - и. Доримедонт), даже если ты видишь, как он совершает блуд или пьянствует, или, по твоему мнению, плохо управляет монастырским хозяйством. Не иди против него, даже если он подвергает тебя побоям и бесчестиям и причиняет тебе многие другие скорби. Не садись в сонме порицающих его и не делайся споспешником тех, кто замышляет против него зло. Потерпи его до конца и не любопытствуй о его злых делах. Вложи в сердце свое видимые тобой его добрые дела и понуждай себя помнить только о них. Все же неподобающее и злое, творимое и говоримое им, приписывай себе и, считая это своими собственными грехами, со слезами кайся в них, считая своего отца святым и призывая его молитву" (С. 45-46).

Святитель Игнатий нигде не призывает послушника к какой-либо борьбе и противодействию игумену или к тому, чтобы его злословить, как можно было бы заключить из писаний о.Д. Однако "не иди против него", "не сиди со злословящими его" и тем более "потерпи его" вовсе не значит: "слушайся его в духовных вопросах во всем"! Из текста прп. Симеона видно, что речь идет скорее о настоятеле-администраторе, чем о старце-наставнике. Именно прп. Симеон претерпел гонения за то, что имел своего старца и не состоял в отношениях духовного сына с игуменом монастыря, в отличие от других братий. В житии прп. Симеона мы видим как раз пример того, когда игумену оказывалось послушание во внешних делах, а духовные вопросы послушник разрешал с другим лицом. Отец же Доримедонт, судя по всему, недостаточно знакомый с житием преподобного, считает, что "отец, постригший в монахи" это непременно старец, тогда как в приведенной цитате речь явно идет о делах по управлению обителью. Да ведь и постригает, как правило, игумен, а вручается новопостриженный другому лицу - старцу-наставнику: "Игумен же творит обычный отпуст дневный. По отпусте же взем за руку приявшаго рясофор, отдает его старцу, глаголя: Се вручаю тебе пред Богом сего новоначальнаго, егоже во страсе Божии и во всех добродетелех жити поучай: блюдый опасно, да не нерадения ради твоего погибнет душа его, имаши бо ответ дати Богу о нем в день судный; "...Приводимь бывает в церковь экклисиархом и своим старцем много время в монастырстем искусе и старчестем послушании добре пребывый, хотяй пострищися; и ставше посреде церкве, покланяются обычно; потом же абие шедше ко игумену и поклоншеся, лобызают десницу его". [41]

О. Д. далее пишет: "Цитата из святого Григория Синаита о том, что высшие духовные состояния невозможно обрести в нашем роде (глава 118. Свт. Игнатий, - Т. У. С. 78) , говорит об эпохе духовного упадка и к вопросу о послушании не имеет совершенно никакого отношения" (С. 48) . А к чему же она имеет отношение? Если тогда был упадок, на основании чего о. Д. считает, что сейчас нет упадка? Или он полагает, что во времена святителя Игнатия тоже был упадок, а сейчас подъем? Покажите мне плоды вашего подъема, где ваши старцы? Да, на Афоне был старец Паисий (Эзнепидис, f1994), но, на мой взгляд, его наставления по содержанию значительно уступают творениям святителя Игнатия. Отец Паисий пишет, главным образом, для мирян. Конечно, он смиренный подвижник, святой человек - это несомненно. Старец Иосиф Исихаст интересно пишет, но как-то очень сложно. Его книги не всем и не на все вопросы дают ответ. Где ваши современные старцы? Где старцы, которыми обиловал ранее Афон? Их нет.

"Таким образом, мнение святителя Игнатия не подтверждает ни одна из рассмотренных выше святоотеческих цитат. Все они свидетельствуют об обратном: о том, что это мнение является единичным, противоречащим общему святоотеческому учению. Святые Отцы любили писать о послушании" (С. 49).

Думаю, мы привели достаточно доказательств того, что в творениях древних Отцов содержится то же самое учение о послушании, что и у святителя Игнатия. Там оно более сокровенно именно по причине иных исторических условий, главное из которых - обилие высоко-духовных, духоносных наставников. Поэтому Святые Отцы древности пишут, главным образом, о том, как

проходить послушание наставнику, "прямо возвещающему послушнику волю Божию". Однако и у них встречаются указания на такие случаи, когда наставник в чем-то не прав или чего-то не понимает, примеры чего мы привели выше. Учение же свт. Игнатия о послушании есть учение Святых Отцов, изложенное применительно к тем, кто проходит этот подвиг в условиях отсутствия духоносного наставника. На основании свидетельств древних Отцов, святитель доказывает, что проходить делание послушания в тех формах, которые возможны при наличии духоносного наставника, невозможно и неправильно в том случае, когда духовным руководителем является человек, хотя и обладающий духовным опытом и взявший на себя дело духовничества не самочинно, однако не пришедший в меру духоносных Отцов древности.

Никоим образом святитель не уничижает иноческий подвиг послушания, наоборот, неодно-кратно отмечает его необходимость и неизменность по сути (не по форме) во все времена христианства. Он рассматривает, как лучше, наиболее плодотворно следует проходить этот подвиг в наше время, избегая тех ложных установок, которые непременно возникнут у тех, кто не заметил перемен.

В отличие от свт. Игнатия, который говорит: "Никак не будь послушен на зло", - о. Доримедонт пытается доказать, что послушание есть послушание в любом случае, кто бы кого ни слушался. Но какие только преступления не оправдывались словом "послушание"! Особенно лица, пожившие в современных женских монастырях, насмотрелись на прихоти и самодурства игумений, которые там называются послушанием.

[24].Православная Москва. 2002. № 21-22.

25. Полное собрание творений святителя Игнатия (Брянчанинова). Т. III. М., 2002.

26. Домашняя беседа. СПб. 1864. Вып. 3, 4, 5; Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского. М., 2002. С. 450-481.

[27]. Материалы к жизнеописанию еп. Игнатия (Брянчанинова). Машинопись. Библиотека МДА. С. 421-431.

28. Творения. М. 1998. С. 79.

29. Руководство к духовной жизни преподобных Варсонофия Великого и Иоанна Пророка. М., 2001. Вопрос 501. С. 439.

30.