<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
<stylesheet type="text/css">
.body{font-family : "Times New Roman", Times, serif; color:#000000; line-height: 1.5;}
.p{text-align:justify; margin-bottom:0.5em;}
</stylesheet>
<description>
<title-info>
<genre>religion_rel</genre>
<author>
<first-name></first-name>
<last-name></last-name>
</author>
<book-title>Таинство любви. Беседа о христианском браке</book-title>
<lang>ru</lang>
<src-lang>ru</src-lang>
</title-info>
<document-info>
<author>
<nickname>lib.pravmir.ru</nickname>
<home-page>http://lib.pravmir.ru</home-page>
</author>
<program-used>Itcms4 (c) itmedia.by</program-used>
<date value="2012-01-16">2012-01-16</date>
<src-url>http://lib.pravmir.ru/library/book/1267</src-url>
<id>97e12fac-647c-4b09-9722-cae66f7c8043</id>
<version>2.0</version>
</document-info>
</description>
<body>
<section>
<title>Информация о первоисточнике</title>
<p>При использовании материалов библиотеки ссылка на источник обязательна.</p>
<p>При публикации материалов в сети интернет обязательна гиперссылка:</p>
<p>Интернет-издание Электронная библиотека "Митрополит Сурожский Антоний"</p>
<p> (<a href="http://mitras.ru/">mitras.ru/</a>).</p>
<p>Преобразование в форматы epub, mobi, fb2 </p>
<p>"Православие и мир. Электронная библиотека" (<a href="http://lib.pravmir.ru">lib.pravmir.ru</a>).  </p>
</section>

<section>
<title>Беседа о христианском браке</title>
<p>Митрополит Сурожский Антоний </p>
<p>		<subtitle align="CENTER"> Таинство любви</subtitle></p>
<p>		Беседа о христианском браке</p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p>Я решил эту беседу посвятить вопросу </p>
<p>о</p>
<p>семье и браке. Мне кажется, что в мире, законом</p>
<p>которого сейчас является разъединенность,</p>
<p>противоположение, напряженное отношение между</p>
<p>отдельными людьми, общественными группами и</p>
<p>народами, эта тема чрезвычайно важна. </p>
<p></p>
<p></p>
<p>Брак- чудо на земле. В мире, где все</p>
<p>и всё идет вразброд, брак- место, где два</p>
<p>человека, благодаря тому, что они друг друга</p>
<p>полюбили, становятся едиными, место, где рознь</p>
<p>кончается, где начинается осуществление единой</p>
<p>жизни. И в этом самое большое чудо человеческих</p>
<p>отношений: двое вдруг делаются одной личностью,</p>
<p>два лица вдруг, потому что они полюбили и приняли</p>
<p>друг друга до конца, совершенно, оказываются</p>
<p>чем-то большим, чем двоица, чем просто два</p>
<p>человека,- оказываются единством. </p>
<p></p>
<p>Над этим каждому надо задумываться,</p>
<p>потому что жить врозь мучительно, тяжело, а</p>
<p>вместе с тем- легко и привычно. Умственные</p>
<p>интересы, вкусы расходятся, и потому очень легко</p>
<p>сказать себе: я хочу жить тем, что меня</p>
<p>интересует. Кто живет для прибыли, кто живет для</p>
<p>культуры, кто ищет идеал, но я- самодовлеющая</p>
<p>единица, мне хватает меня самого… А на самом деле</p>
<p>от этого получается распыление общества,</p>
<p>распыление человечества. В конечном итоге не</p>
<p>остается ничего от того дивного, чудного</p>
<p>единства, которое могло бы существовать между</p>
<p>людьми. И брак, как я уже сказал, является чудом</p>
<p>восстановления единства там, где оно не может</p>
<p>быть восстановлено человеческими силами. </p>
<p></p>
<p>Но для этого надо понять, что такое</p>
<p>любовь и как мы друг с другом можем связываться</p>
<p>любовью, потому что любовь бывает разная. Мы это</p>
<p>слово употребляем в очень различных</p>
<p>обстоятельствах. Мы говорим, что любим Бога, что</p>
<p>любим родителей, что любим жену, мужа, детей; но мы</p>
<p>также говорим, что любим самые</p>
<p>незначительные вещи. Мы это святое, изумительное</p>
<p>слово принижаем, говоря: я люблю мороженое, я</p>
<p>люблю прогулки, я люблю футбол, я люблю театр… И</p>
<p>этим мы снижаем качество самого слова и сами</p>
<p>оказываемся пленниками этой запутанности. </p>
<p></p>
<p></p>
<p>Любовь- </p>
<p>удивительное чувство, но оно не только чувство, оно- состояние</p>
<p>всего существа. Любовь начинается в тот момент, когда я вижу перед собой </p>
<p>человека и прозреваю его глубины, когда вдруг я вижу его сущность. Конечно, </p>
<p>когда я говорю: “Я вижу”, я не хочу сказать “постигаю умом” или “вижу глазами”, </p>
<p>но- “постигаю</p>
<p>всем своим существом”. Если можно дать</p>
<p>сравнение, то так же я постигаю красоту, например,</p>
<p>красоту музыки, красоту природы, красоту</p>
<p>произведения искусства, когда стою перед ним в</p>
<p>изумлении, в безмолвии, только воспринимая то,</p>
<p>что передо мной находится, не будучи в состоянии</p>
<p>выразить это никаким словом, кроме как</p>
<p>восклицанием: “Боже мой! До чего это</p>
<p>прекрасно!..” Тайна любви к человеку начинается в</p>
<p>тот момент, когда мы на него смотрим без желания</p>
<p>им обладать, без желания над ним властвовать, без</p>
<p>желания каким бы то ни было образом</p>
<p>воспользоваться его дарами или его</p>
<p>личностью,- только глядим и изумляемся той</p>
<p>красоте, что нам открылась. </p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p>Когда я нахожусь лицом к лицу с</p>
<p>человеком, которого вижу глазами любви, не</p>
<p>глазами безразличия или ненависти, а именно</p>
<p>любви, то я приобщаюсь этому человеку, у нас</p>
<p>начинается нечто общее, общая жизнь. Восприятие</p>
<p>человека происходит на глубине, которая за</p>
<p>пределами слов, за пределами эмоций. Верующий</p>
<p>сказал бы: когда я вижу человека в этом свете, в</p>
<p>свете чистой любви, то я вижу в нем образ Божий,</p>
<p>икону. Знаете, каждый из нас представляет собой</p>
<p>икону, образ Божий, но мы не умеем этого помнить и</p>
<p>не умеем соответственно относиться друг к другу.</p>
<p>Если бы только мы могли вспомнить, что перед нами</p>
<p>икона, святыня!.. Это совсем не значит, что такая</p>
<p>икона во всех отношениях прекрасна. Мы все знаем,</p>
<p>что порой случается с картиной великого мастера,</p>
<p>или с иконой, или с любым произведением</p>
<p>искусства, с любой формой красоты: любая красота</p>
<p>может быть изуродована- небрежность,</p>
<p>обстоятельства, злоба могут изуродовать самый</p>
<p>прекрасный предмет. Но когда перед нами</p>
<p>произведение великого мастера, картина, которая</p>
<p>была отчасти изуродована, осквернена, мы можем в</p>
<p>ней увидеть либо испорченность, либо</p>
<p>сохранившуюся красоту. Если мы смотрим на эту</p>
<p>картину, на любое произведение искусства глазами</p>
<p>изумленной любви, то видим прекрасное, а об</p>
<p>остальном можем горевать, плакать. И мы можем</p>
<p>решить, порой, всю жизнь отдать на то, чтобы все</p>
<p>поврежденное в этом образе, в этой картине, в этом</p>
<p>произведении искусства- восстановить. Это</p>
<p>дело любви: посмотреть на человека и</p>
<p>одновременно и увидеть в нем его неотъемлемую</p>
<p>красоту- и ужаснуться тому, что жизнь сделала</p>
<p>из него, совершила над ним. Любовь- это именно</p>
<p>и есть крайнее, предельное страдание, боль о том,</p>
<p>что человек несовершенен, и одновременно</p>
<p>ликование о том, что он так изумительно,</p>
<p>неповторимо прекрасен. Вот если так посмотреть</p>
<p>на человека хоть один раз, можно его полюбить,</p>
<p>несмотря ни на что, вопреки всему, что бросается в</p>
<p>глаза другим людям. </p>
<p></p>
<p>Как часто бывает, что </p>
<p>любящему другого</p>
<p>кто-нибудь скажет: “Что ты в нем нашел? Что ты в</p>
<p>ней нашел?”- и человек дает совершенно</p>
<p>бредовый ответ: “Да разве ты не видишь, до чего</p>
<p>она прекрасна, до чего он красив?..” И</p>
<p>оказывается: да, так оно и есть, этот человек</p>
<p>прекрасен, потому что любящий видит красоту, а</p>
<p>нелюбящий, или безразличный, или ненавидящий</p>
<p>видит только раненность. Вот об этом очень важно</p>
<p>не забывать. Чрезвычайно важно помнить, что</p>
<p>любовь реалистична до конца, что она объемлет</p>
<p>человека всецело и что она видит, она зряча, но</p>
<p>вместо того, чтобы осуждать, вместо того, чтобы</p>
<p>отрекаться от человека, она плачет над</p>
<p>изуродованностью и готова жизнь положить на то,</p>
<p>чтобы все болезненное, испорченное было</p>
<p>исправлено и исцелено. Это- то, что</p>
<p>называется целомудренным отношением к человеку,</p>
<p>это- настоящее начало любви, первое</p>
<p>серьезное видение. </p>
<p></p>
<p>Я уже говорил о любви как о</p>
<p>созерцательном состоянии, при котором человек,</p>
<p>глядя на другого, видит в нем, за пределами его</p>
<p>внешних черт, невзирая на звуки его голоса,</p>
<p>невзирая ни на что, какую-то глубину, которая</p>
<p>является для него иконой, которая для него</p>
<p>является красотой. Эта красота отчасти</p>
<p>повреждена жизнью, прошлым, обстоятельствами, но</p>
<p>она тут, и единственно она и важна в этом</p>
<p>человеке; хотя, конечно, и поврежденное должно</p>
<p>быть принято во внимание. </p>
<p></p>
<p>Но если говорить о созерцании, то</p>
<p>можно ли говорить и о том, чтобы создать какие-то</p>
<p>живые человеческие отношения? Созерцать Бога,</p>
<p>созерцать икону, созерцать красоту природы,</p>
<p>вглядываться в картину, переживать глубоко</p>
<p>музыку- это все понятно; но каким же образом</p>
<p>такое созерцание может привести к каким-то</p>
<p>настоящим, подлинным человеческим отношениям?</p>
<p>Мне кажется, ответ в том, что созерцание это</p>
<p>открывает и того, и другого, обоих, к состоянию,</p>
<p>когда они могут на самой глубине своей слиться в</p>
<p>единство, могут за пределами всяких слов друг</p>
<p>друга понимать и чувствовать. Мы все это знаем на</p>
<p>опыте, но так легко забываем. Кто из нас не сидел с</p>
<p>дорогим ему человеком- матерью, женой, мужем,</p>
<p>другом- в вечерний час, когда спускались</p>
<p>сумерки, когда все затихало вокруг. Вначале идет</p>
<p>разговор, потом он замирает, но остается какая-то</p>
<p>тишина; мы прислушивались к звукам: к</p>
<p>потрескиванию дров в камине, к тиканью часов, к</p>
<p>внешним отдаленным шумам; потом и эти звуки</p>
<p>исчезают, и наступает глубочайшая тишина,</p>
<p>безмолвие души. И вот в этом безмолвии души вдруг</p>
<p>чувствуешь, что стал так близок своему другу,</p>
<p>тому человеку, который рядом находится. Это,</p>
<p>конечно, не слияние в том отношении, что один</p>
<p>человек делается другим, но оба соединяются на</p>
<p>такой глубине взаимного переживания, где слов</p>
<p>больше не нужно: они вместе, и если любовь</p>
<p>достаточно глубока, они стали одним целым. </p>
<p></p>
<p>И это относится к браку во всех</p>
<p>отношениях, не только к чувству, не только к</p>
<p>общению в мысли, но и к телесному общению. Только</p>
<p>надо помнить, надо твердо знать, что телесное</p>
<p>единство двух любящих друг друга людей- не</p>
<p>начало, а полнота и предел их взаимных отношений,</p>
<p>что лишь тогда, когда два человека стали едины</p>
<p>сердцем, умом, духом, их единство может вырасти,</p>
<p>раскрыться в телесном соединении, которое</p>
<p>становится тогда уже не жадным обладанием одного</p>
<p>другим, не пассивной отдачей одного другому, а таинством,</p>
<p>самым настоящим таинством, то есть таким</p>
<p>действием, которое прямо исходит от Бога и</p>
<p>приводит к Нему. Один из отцов Церкви в древности</p>
<p>сказал, что мир не может существовать без</p>
<p>таинств, то есть без того, чтобы какие-то</p>
<p>состояния, какие-то взаимоотношения были бы</p>
<p>сверхземными, небесными, чудесными; и-</p>
<p>продолжает он- брак как единство двоих в</p>
<p>разрозненном мире является таким таинством,</p>
<p>чудом, превосходящим все естественные</p>
<p>взаимные отношения, все естественные состояния.</p>
<p>Ителесный брак тоже, по учению одного из отцов</p>
<p>Церкви, предстает таинством, подобным Евхаристии</p>
<p><a href="#1_0" name="1a_0">[1]</a> , причащению верующих. В каком смысле? В том</p>
<p>смысле, что в Евхаристии силой Божией, чудом</p>
<p>соединяющей любви и веры друг во друга верующий и</p>
<p>Христос делаются едиными. И в браке (конечно, на</p>
<p>другом уровне и по-иному), благодаря взаимной</p>
<p>вере и взаимной любви, два человека перерастают</p>
<p>всякую рознь и делаются единым существом, одной</p>
<p>личностью в двух лицах. Это является</p>
<p>одновременно полнотой брака</p>
<p>душевно-духовно-телесного и полнотой целомудрия,</p>
<p>когда два человека друг ко другу относятся как к</p>
<p>святыне и все свои отношения, включая и телесные,</p>
<p>превращают в таинство, в нечто превосходящее</p>
<p>землю и возносящее в вечность. </p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p>В Священном Писании брак предстает</p>
<p>выражением предельной радости, предельной</p>
<p>полноты. Это полнота не успокоенности, а</p>
<p>торжества радости и любви. Самый совершенный</p>
<p>образ ее нам дан в так называемом браке Агнца <a</p>
<p>href="#2_0" name="2a_0">[2] </a>, то есть в</p>
<p>соединении, в радости встречи Бога, ставшего</p>
<p>человеком, отдавшего всю Свою жизнь, все Свое</p>
<p>бытие миру,- с тварью: когда все уже завершено,</p>
<p>когда нет уже противоположения, когда Бог и</p>
<p>человек объединены общей жизнью. И это не</p>
<p>ограничивается человеком, а перерастает его и</p>
<p>охватывает всю тварь, так что апостол Павел мог</p>
<p>сказать: “Будет Бог все во всем” (1Кор.15:28).</p>
<p></p>
<p></p>
<p>С другой стороны, у нас есть образ,</p>
<p>употребляемый апостолом и характеризующий</p>
<p>Церковь как  Невесту Агнца (Откр.21:9). Кто</p>
<p>такая невеста? Невеста, по существу, это девушка,</p>
<p>которая нашла в себе такую глубину и такую</p>
<p>крепость, что она сумела, смогла полюбить</p>
<p>единственной, неповторимой любовью одного</p>
<p>человека с готовностью оставить все и быть с ним;</p>
<p>последовать за ним, куда бы он ни пошел. А слово Агнец</p>
<p>напоминает нам о ветхозаветном пасхальном</p>
<p>ягненке, который впервые был заклан в ту ночь,</p>
<p>когда евреи бежали из Египта <a href="#3_0" name="3a_0">[3</a>] : непорочный,</p>
<p>невинный агнец, жертва человеческого греха.</p>
<p>Позже этот образ был перенесен на Спасителя</p>
<p>Христа как на непорочного Страдальца, который</p>
<p>принял муки, потому что люди отпали от Бога и</p>
<p>перестали быть в полном смысле людьми. </p>
<p></p>
<p>Итак, образ, данный нам в лице </p>
<p>Невесты Агнца- образ трагической любви; любви,</p>
<p>проходящей свой путь в нашем трагическом мире в</p>
<p>полном сознании этого трагизма, принимающей этот</p>
<p>трагизм не как нежеланную, отвергаемую муку, а</p>
<p>как призвание, как участие и в судьбе самого</p>
<p>мира, и в тайнах Божиих. </p>
<p></p>
<p>Оба эти образа говорят о любви: любви</p>
<p>совершенной, любви жертвенной до конца, любви</p>
<p>ликующей. В одной древней рукописи Евангелия<a href="#4_0" name="4a_0"> [4] </a>\есть место,</p>
<p>где спрашивают Христа: “Когда придет Царство</p>
<p>Божие?” И Христос отвечает: “Царство Божие уже</p>
<p>пришло там, где двое- уже не двое, а одно…” </p>
<p></p>
<p>Можно тогда поставить вопрос: если</p>
<p>Царство Божие на самом деле пришло в браке, то</p>
<p>каково отношение этого Царства к человеку,</p>
<p>выбирающему одинокую жизнь? В Церкви существуют</p>
<p>два института, которые кажутся противоположными</p>
<p>друг другу: это брак и монашество. Вместе с тем</p>
<p>для всякого человека, который принадлежит</p>
<p>Церкви, является ее членом, живет ее жизнью,</p>
<p>совершенно ясно, что противоречий в ее бытии, ее</p>
<p>сущности быть не может. И на самом деле, если</p>
<p>продумать вопрос о браке и монашестве в их</p>
<p>существе, делается ясно, что брак и</p>
<p>монашество- как бы два лика одной и той же</p>
<p>Церкви. В браке единство бросается в глаза: двое</p>
<p>соединяют свою судьбу так, чтобы весь свой земной</p>
<p>путь пройти вместе. В монашестве человек отходит</p>
<p>от той личной человеческой близости, которая</p>
<p>составляет радость и полноту брака, как бы в</p>
<p>предвкушении того времени, когда Бог победит,</p>
<p>когда победит все, что есть лучшего в человеке.</p>
<p>Да, монах от этого отказывается, но он не</p>
<p>отказывается от любви: во-первых, от любви к Богу,</p>
<p>во-вторых, от любви к человеку. Монахом может</p>
<p>стать только такой человек, который осознал и</p>
<p>воспринял достаточно глубоко трагизм мира; для</p>
<p>которого страдание мира настолько значительно,</p>
<p>что он готов о себе позабыть совершенно для того,</p>
<p>чтобы помнить о мире, находящемся в страдании, в</p>
<p>оторванности от Бога, в борении; и для того, чтобы</p>
<p>помнить о Самом Боге, распятом по любви к миру. И</p>
<p>поэтому уход в монашество далеко не означает</p>
<p>бегства из мира. Мне вспоминается послушник</p>
<p>Валаамского монастыря, о котором рассказывал мой</p>
<p>духовник. Он пятьдесят лет пробыл в монастыре, но</p>
<p>так и не согласился на постриг. Он прошел целую</p>
<p>жизнь подвига, но считал себя неготовым к</p>
<p>монашеству. Мой духовный отец, тогда еще мирянин,</p>
<p>искавший свой путь, спросил его: “Что же такое</p>
<p>монашество, кто такой монах, что ты не можешь</p>
<p>стать им, хотя ведешь монастырскую жизнь?” И тот</p>
<p>ответил: “Монах- это человек, который всем</p>
<p>сердцем скорбит и плачет над горем мира, и к этому</p>
<p>я еще не пришел” <a href="#5_0" name="5a_0">[5]</a>. </p>
<p></p>
<p>Как видите, и в монашестве, и в браке</p>
<p>корень всего- в любви, притом личной, живой,</p>
<p>конкретной любви к миру, в котором мы живем, в</p>
<p>сознании его трагичности, а вместе с тем (и это</p>
<p>сказывается, может быть, более ярко, более зримо в</p>
<p>браке)- в радости о том, что в этом</p>
<p>трагическом мире есть любовь, есть единство, есть</p>
<p>дружба, есть такие человеческие отношения,</p>
<p>которые делают его не адом, а возможным раем. </p>
<p></p>
<p>И здесь большую роль и в монашестве, и в</p>
<p>браке играет надежда, понятая не просто как</p>
<p>мечта, но как акт ликующей веры, уверенности.</p>
<p>Священное Писание нам говорит, что надежда-</p>
<p>это уже предвкушение будущего, как вера- уже</p>
<p>уверенность в невидимом. Надежда- не мечта о</p>
<p>том, что, может быть, в будущем станет лучше.</p>
<p>Исходя из опыта сегодняшнего (несмотря на его</p>
<p>мрачность и, порой, ужас), видя, что среди этого</p>
<p>дня, полного жути, сияет свет, горит любовь, что</p>
<p>свет во тьме действительно светит и тьма никакой</p>
<p>силой его не может победить,- мы, благодаря</p>
<p>надежде, преисполняемся уверенностью, что в</p>
<p>конце концов победит свет. Это- надежда наша,</p>
<p>и это- вера наша, и на них может вырасти</p>
<p>победа любви как в монашестве, так и в браке. </p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p>Верующие, как и неверующие,</p>
<p>встревожены в наши дни неустойчивостью браков и</p>
<p>горем, которое эта неустойчивость приносит как</p>
<p>супругам, так и детям. Многие озабочены</p>
<p>раздробленностью семей и безрадостностью</p>
<p>семейной жизни, которая царит сейчас</p>
<p>повсеместно. Это происходит отчасти потому, что</p>
<p>идеал брака, когда-то существовавший, сейчас</p>
<p>оказался для людей непонятным. Многие</p>
<p>рассматривают брак просто как частный договор.</p>
<p>Они ощущают себя отдельными людьми, вне общества,</p>
<p>и поэтому имеющими право вести себя как им</p>
<p>хочется. </p>
<p></p>
<p>Многие рассматривают брак с чисто</p>
<p>общественно-государственной точки зрения. В</p>
<p>таком случае семья делается не чем иным, как</p>
<p>частичкой, очень малой частичкой</p>
<p>общегосударственного аппарата, который налагает</p>
<p>на нее большую тяжесть, и эта тяжесть иногда</p>
<p>оказывается непосильной. Если всмотреться в</p>
<p>причины этого, или в то, как люди сейчас вступают</p>
<p>в брак, мне кажется, можно разделить людей на</p>
<p>несколько категорий. </p>
<p></p>
<p>Некоторые вступают в брак, вернее, я бы</p>
<p>сказал, в сожительство, потому что они нравятся</p>
<p>друг другу, потому что между ними существует</p>
<p>физическое или психологическое притяжение. Они</p>
<p>не ищут в браке осуществления какой-либо цели, не</p>
<p>хотят чего-то достигнуть, им кажется, что если они</p>
<p>могут удовлетворить один другого телесно или</p>
<p>психологически, то все уже достигнуто. Для этого</p>
<p>они не ищут ни Божьего благословения, ни того,</p>
<p>чтобы включить себя в человеческое общество и</p>
<p>внести в него что-то новое. </p>
<p></p>
<p>Другие ищут брака, потому что между</p>
<p>ними есть согласованность душевная, телесная, но,</p>
<p>вместе с этим, и общность какого-то идеала. Они</p>
<p>хотят стоять не лицом к лицу, а плечом к плечу, они</p>
<p>не хотят провести жизнь во взаимном созерцании и</p>
<p>взаимном удовлетворении, они хотят вместе</p>
<p>вступить в жизнь и творить жизнь. В зависимости</p>
<p>от того, каковы их убеждения, одни-</p>
<p>неверующие- будут строить общество без Бога,</p>
<p>но искать в нем всю доступную им глубину по</p>
<p>отношению к человеку; другие- верующие-</p>
<p>будут искать какого-то иного измерения.</p>
<p>Некоторые верят просто в какое-то неопределенное</p>
<p>божество, в какую-то высшую силу и будут, с одной</p>
<p>стороны, искать благословения этой силы, доброго</p>
<p>слова, сказанного от имени этого божества, а, с</p>
<p>другой стороны, будут вдумываться: как можно</p>
<p>создать брак, который был бы больше человека, был</p>
<p>бы настолько велик, чтобы стать всечеловеческим. </p>
<p></p>
<p>Те, кто верит в определенного Бога</p>
<p>(сейчас я буду говорить с точки зрения</p>
<p>христианина), будут искать осуществления брака</p>
<p>по таким образцам, которые нам даны в</p>
<p>христианской Церкви: брак как единство, брак как образ</p>
<p>вечной жизни. О браке как единстве я уже</p>
<p>упоминал. И, кроме того, есть вечное измерение в</p>
<p>браке, которое, может быть, лучше всего выразил</p>
<p>французский писатель Габриель Марсель <a</p>
<p>href="#6_0" name="6a_0">[6].</a> Он пишет:</p>
<p>“Сказать человеку: “Я тебя люблю”- то же</p>
<p>самое, что сказать ему: “Ты будешь жить вечно, ты</p>
<p>никогда не умрешь…” </p>
<p></p>
<p>В таком отношении брак для христианина</p>
<p>не является чем-то статическим, а богослужение,</p>
<p>обряд венчания- общественной формой.</p>
<p>Брак- это динамическое явление,</p>
<p>строительство, вся его сила- в движении,</p>
<p>целеустремленности и в его всечеловеческом</p>
<p>значении. А обряд его совершения в обществе</p>
<p>христиан- не религиозная форма</p>
<p>“регистрации”, а глубокий, поучительный способ,</p>
<p>которым Церковь хочет нам открыть, что такое</p>
<p>любовь и как глубоки человеческие отношения. В</p>
<p>этом смысле всякое христианское богослужение, с</p>
<p>одной стороны, является лирическим, личным</p>
<p>выражением человеческих чувств, но, с другой</p>
<p>стороны, имеет и символическое значение. </p>
<p></p>
<p>Что такое символ? Это не образ, не</p>
<p>притча, не картина, не иллюстрация. Разница между</p>
<p>символом и определением вот в чем: определение</p>
<p>старается как бы положить пределы тому, о чем</p>
<p>оно говорит. Оно старается все уловить и</p>
<p>выразить, насколько это вообще выразимо. Символ,</p>
<p>наоборот, всегда указывает вне себя. Проще всего</p>
<p>было бы так пояснить смысл символа: если мы</p>
<p>человеку показываем отображение неба в воде, его</p>
<p>первое движение будет не в том, чтобы вглядеться</p>
<p>в это озеро, а в том, чтобы, отвернувшись от него,</p>
<p>посмотреть ввысь. Это принцип символа:</p>
<p>показывается что-то земное для того, чтобы</p>
<p>указать на что-то небесное; показывается нечто,</p>
<p>что можно уловить чувствами, для того, чтобы</p>
<p>указать на то, что можно познать только в самых</p>
<p>глубинах человека и самым глубоким восприятием.</p>
<p>Служба, обряд, который мы совершаем в Церкви, в</p>
<p>этом отношении очень многое говорит о том, каковы</p>
<p>человеческие, глубинные отношения любви и</p>
<p>взаимности; и над ними, мне кажется, надо</p>
<p>задуматься и верующим и неверующим.</p>
<p>Верующим- потому что всем нам надо на</p>
<p>основании приобретенного опыта заново</p>
<p>передумывать то, что, как нам кажется, мы знаем</p>
<p>уже давно. А если в этом обряде есть что-то ценное</p>
<p>(он не устоял бы в человеческом обществе, если бы</p>
<p>в нем не было глубины и значительности), может</p>
<p>быть, верующие и неверующим откроют что-то не</p>
<p>только о Боге, но и о человеке, о тех отношениях,</p>
<p>которые составляют самую сердцевину</p>
<p>человеческой жизни: о любви, о браке, о семье. </p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p>Как я уже сказал, одна из целей этих</p>
<p>бесед- не только прояснить для верующих</p>
<p>глубину и значительность обрядов, но сделать эти</p>
<p>обряды понятными и для неверующего. И не просто</p>
<p>ради того, чтобы верующий стал более приемлемым и</p>
<p>более понятным для людей нерелигиозных, а потому,</p>
<p>что обряды Церкви, уходящие своими корнями в опыт</p>
<p>и веру тысячелетий, образно, картинно, символами</p>
<p>часто раскрывают перед нами такие глубины человеческого</p>
<p>опыта любви, радости, горя, которые могут не</p>
<p>только быть полезны верующему, но и неверующему</p>
<p>раскроют какую-то глубину его собственной души и</p>
<p>его собственной жизни. </p>
<p></p>
<p>Мы все думаем, будто знаем, что такое</p>
<p>любовь, и умеем любить. На самом деле очень часто</p>
<p>мы умеем только лакомиться человеческими</p>
<p>отношениями. Мы думаем, что любим человека,</p>
<p>потому что у нас к нему ласковое чувство, потому</p>
<p>что нам с ним хорошо; но любовь- нечто гораздо</p>
<p>большее, более требовательное и, порой,</p>
<p>трагичное. </p>
<p></p>
<p>В любви есть три стороны. Во-первых,</p>
<p>человек любящий дает, хочет давать. Но для</p>
<p>того, чтобы давать, для того, чтобы давать</p>
<p>совершенно, давать, не делая получающему больно,</p>
<p>нужно уметь давать. Как часто бывает, что мы</p>
<p>даем не по любви, настоящей, самоотверженной,</p>
<p>щедрой любви, а потому, что, когда мы даем, в нас</p>
<p>нарастает чувство своей значительности, своего</p>
<p>величия. Нам кажется, что давать- это один из</p>
<p>способов утвердить себя, показать себе самому и</p>
<p>другим свою значительность. Но получать от</p>
<p>человека на этих условиях- очень больно.</p>
<p>Любовь только тогда может давать, когда она</p>
<p>забывает о себе; когда человек дает, как один из</p>
<p>немецких писателей сказал, как птица поет, от</p>
<p>избытка своего: не потому, что требуется,</p>
<p>вынуждается у него дар, а потому, что давать-</p>
<p>это песнь души, это радость, в которой можно себя</p>
<p>забыть для радости другого человека. Такая</p>
<p>любовь, которая умеет давать, гораздо более</p>
<p>редка, чем мы воображаем. </p>
<p></p>
<p>С другой стороны, в любви надо уметь</p>
<p>получать; но получать, порой, гораздо труднее, чем</p>
<p>давать. Мы все знаем, как мучительно бывает</p>
<p>получить что-нибудь, испытать благодеяние от</p>
<p>человека, которого мы или не любим, или не</p>
<p>уважаем; это унизительно, оскорбительно. Мы это</p>
<p>видим в детях: когда кто-нибудь ими не любимый,</p>
<p>кто-нибудь, в чью любовь они не верят, дает им</p>
<p>подарок, им хочется растоптать подарок,</p>
<p>потому что он оскорбляет самую глубину их души. И</p>
<p>вот для того, чтобы уметь давать и уметь получать,</p>
<p>нужно, чтобы любовь дающего была самозабвенной, а</p>
<p>получающий любил дающего и верил безусловно в</p>
<p>его любовь. Западный подвижник Венсан де Поль <a</p>
<p>href="#7_0" name="7a_0">[7]</a> , посылая одну</p>
<p>из своих монахинь помогать бедным, сказал:</p>
<p>“Помни- тебе нужна будет вся любовь, на</p>
<p>которую способно твое сердце, для того, чтобы</p>
<p>люди могли тебе простить твои благодеяния…”</p>
<p>Если бы мы чаще это помнили, мы меньше удивлялись</p>
<p>бы, что окружающие без радости, иногда со</p>
<p>сжимающимся сердцем обращаются к нам за помощью</p>
<p>и ее от нас получают. </p>
<p></p>
<p>Но даже там, где и давать, и</p>
<p>получать- праздник, радость, есть еще одна сторона любви, которую мы </p>
<p>забываем. Это- жертвенность.</p>
<p>Не в том смысле, в котором мы обычно о ней думаем;</p>
<p>например, что человек, который любит другого,</p>
<p>готов на него работать, лишать себя чего-нибудь,</p>
<p>чтобы тот получил нужное; что родители могут себя</p>
<p>лишать необходимого ради того, чтобы дети были</p>
<p>сыты и одеты и иногда получали радость от</p>
<p>подарка. Нет, та жертвенность, о которой я говорю,</p>
<p>более строга, она относится к чему-то более</p>
<p>внутреннему. Она заключается в том, что человек</p>
<p>готов по любви к другому отойти в сторону. И это</p>
<p>очень важно. Ведь порой бывает так между мужем и</p>
<p>женой: они друг друга любят сильно, крепко,</p>
<p>ласково, радостно. И один из них ревнует мужа или</p>
<p>жену- не по отношению к кому-нибудь, который</p>
<p>вот тут, теперь может поставить под вопрос их</p>
<p>любовь, а по отношению к прошлому. Например,</p>
<p>отстраняются друзья или подруги детства;</p>
<p>отталкиваются куда-то в глубь воспоминаний</p>
<p>переживания прошлого. Тому, кто так безумно,</p>
<p>неумно любит, хотелось бы, чтобы жизнь началась</p>
<p>только с момента их встречи. А все то, что</p>
<p>предшествует этому, все богатство жизни, души,</p>
<p>отношений кажется ему опасностью; это что-то, что</p>
<p>живет в душе любимого человека помимо него. Это</p>
<p>одна из самых опасных вещей. Потому что человек</p>
<p>не может начать жить с какого-то, даже самого</p>
<p>светлого дня встречи с любимым, дорогим</p>
<p>человеком. Он должен жить с самого начала своей</p>
<p>жизни. И любящий должен принять тайну прошлого</p>
<p>как тайну и ее уберечь, ее сохранить, должен</p>
<p>допустить, что в прошлом были такие отношения</p>
<p>любимого человека с родителями, с друзьями, с</p>
<p>подругами, такие события жизни, к которым он не</p>
<p>будет причастен, иначе как оберегающей, ласковой,</p>
<p>почтительной любовью. И здесь начинается</p>
<p>область, которую можно назвать областью веры:</p>
<p>веры не только в Бога, а взаимной веры одного</p>
<p>человека в другого. </p>
<p></p>
<p>Человек начинает любить другого,</p>
<p>потому что вдруг, неожиданно для себя самого,</p>
<p>видит в нем что-то, чего он раньше никогда не</p>
<p>видел. Бывает: молодые люди, девушки принадлежат</p>
<p>к какому-то общему кругу, живут бок о бок,</p>
<p>работают вместе, принимают участие в</p>
<p>общественной жизни. И вдруг тот, кто до сих пор</p>
<p>никем не был замечен, делается центром интереса</p>
<p>для одного из этого круга; в какой-то момент один</p>
<p>человек другого увидел не только глазами, но</p>
<p>каким-то проникновением сердца и ума. И этот</p>
<p>человек, который был просто одним из многих,</p>
<p>вдруг делается единственным. Человек тогда</p>
<p>предстает с новой красотой, новой глубиной, новой</p>
<p>значительностью. Такое видение может длиться</p>
<p>годами, может продолжаться всю жизнь. Но порой, по</p>
<p>прошествии какого-то времени, это видение</p>
<p>тускнеет (как бывает, когда солнце отойдет от</p>
<p>окна и вдруг сияние этого окна тускнеет). И вот в</p>
<p>этот момент вступает вера. Вера вот в каком</p>
<p>смысле: вера как уверенность, что то, что было</p>
<p>когда-то увидено, а теперь стало невидимым-</p>
<p>достоверно, несомненно. Такой верой мы все живем,</p>
<p>более или менее. Бывают моменты особенных встреч,</p>
<p>глубоких, волнующих; потом мы возвращаемся к</p>
<p>обычной жизни: но снова оказавшись лицом к лицу с</p>
<p>человеком, связанным с этим переживанием, мы</p>
<p>знаем, что видимое нами- не весь человек; что</p>
<p>в нем есть такая глубина, которую мы теперь</p>
<p>больше не можем прозреть. И мы относимся к этому</p>
<p>человеку по-новому. Это очень ясно выявлено в</p>
<p>целом ряде молитв чина бракосочетания. </p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p>Говоря о браке, о взаимоотношениях</p>
<p>мужа и жены, я упоминал, что кроме любви, то есть</p>
<p>ласкового, пламенного и тихого влечения одного</p>
<p>человека к другому, этим взаимоотношениям еще</p>
<p>присуща вера. В начале службы обручения<a</p>
<p>href="#8_0" name="8a_0"> [8] </a>мы молимся о</p>
<p>том, чтобы Господь послал тем, кто собирается</p>
<p>венчаться, не только взаимную любовь-</p>
<p>совершенную, мирную, не только Свою помощь, но еще</p>
<p>единомыслие и твердую веру. И, конечно, первое,</p>
<p>что приходит на ум верующему, это: “Дай нам,</p>
<p>Господи, крепкую веру в Тебя, и тогда все будет</p>
<p>хорошо…” </p>
<p></p>
<p>Это правда; но есть еще другая сторона</p>
<p>в этом. Не может быть истинных, подлинных</p>
<p>взаимных отношений, если нет между мужем и женой,</p>
<p>между невестой и женихом взаимной веры, то есть, с</p>
<p>одной стороны, настоящего доверия, с другой</p>
<p>стороны, верности. Это очень важно, и это</p>
<p>раскрывается очень ясно дальше в службе, когда</p>
<p>читается молитва, где упоминается блудный сын. Он</p>
<p>ушел из отчего дома, прожил блудную, некрасивую</p>
<p>жизнь, раскаялся под давлением обстоятельств и</p>
<p>вернулся домой. И что же случилось?- Отец его</p>
<p>встречает, он к нему бежит навстречу, его</p>
<p>обнимает, целует, и когда сын говорит отцу: “Я согрешил против неба и перед </p>
<p>тобой, я недостоин называться твоим сыном…”- отец ему не</p>
<p>дает сказать последних слов, которые были</p>
<p>приготовлены кающимся сыном на пути. Он хотел</p>
<p>сказать: “Прими меня хоть как одного из твоих работников…”- отец не дает ему этого</p>
<p>сказать, потому что недостойным сыном он может</p>
<p>быть, но не может быть ничем меньшим, чем сыном.</p>
<p>А дальше отец не спрашивает ни о чем; ему</p>
<p>достаточно того, что сын вернулся домой. Он его не</p>
<p>спрашивает, кается ли тот, жалеет ли, стыдится ли</p>
<p>своего прошлого, не спрашивает его, готов ли он</p>
<p>измениться; ему достаточно, что сын вернулся, для</p>
<p>того, чтобы верить в него до конца <a href="#9_0"</p>
<p>name="9a_0">[9]</a>. </p>
<p></p>
<p>И вот мы просим Господа о такой вере, о</p>
<p>таком доверии, просим, чтобы оно сохранилось на</p>
<p>всю жизнь между мужем и женой. Чтобы, если будет</p>
<p>что-нибудь между ними: ссора, непонимание, даже</p>
<p>неверность, и один из них вернется и скажет: “Я</p>
<p>пришла к тебе, я к тебе пришел”, тот, который</p>
<p>остался верен, раскрыл бы объятия и сказал: “Наконец!</p>
<p>Я так тебя ждала, я так тебя ждал…” И если</p>
<p>виновный скажет: “Можешь ты меня простить?”- чтобы тот его только обнял,</p>
<p>поцеловал и даже не упомянул о прошлом. Тут нужна вера,</p>
<p>такая вера, которая может родиться только из той</p>
<p>любви, о какой я говорил в других беседах: любви</p>
<p>зрячей, любви созерцательной, любви</p>
<p>проникновенной, которая способна видеть всю</p>
<p>красоту человека даже в тот момент, когда эта</p>
<p>красота затмилась или когда что-либо в этой</p>
<p>красоте померкло. Потому что нет красоты, которая</p>
<p>изуродована до конца в человеке: любовь к нему,</p>
<p>вера в него может восстановить то, что, казалось,</p>
<p>никто и ничто не может восстановить ни</p>
<p>наказанием, ни поучением. И это мы видим все время</p>
<p>в Евангелии. Мы видим, как Христос встречает</p>
<p>грешников: Он их ни в чем не упрекает, Он им не</p>
<p>ставит вопросов о их прошлой или настоящей жизни,</p>
<p>Он их любит, и в ответ на любовь, которая</p>
<p>дается даром, которая дается как подарок, человек</p>
<p>зажигается благодарностью и ради благодарности</p>
<p>становится достойным этой любви. Он может быть</p>
<p>любим, но не потому, что он достоин: он может</p>
<p>научиться быть достойным, потому что он любим.</p>
<p>Есть пословица: “Полюби нас черненькими, а</p>
<p>беленькими нас всякий полюбит” <a href="#10_0" name="10a_0">[10]</a>. Настоящая любовь умеет</p>
<p>полюбить человека “черненьким”, и пример этого</p>
<p>отношения я дам, разбирая одну из самых коротких</p>
<p>начальных молитв службы обручения. </p>
<p></p>
<p>Я уже говорил о том, что человека любят</p>
<p>не за что-нибудь, а что, наоборот, он может стать</p>
<p>значительным, прекрасным человеком, потому что</p>
<p>он любим. Во второй молитве чина обручения</p>
<p>говорится о том, что Бог выбрал Церковь, как чистую</p>
<p>деву из среды язычников. Если мы задумаемся над</p>
<p>этим и представим себе: кто эта Церковь?</p>
<p>Церковь- мы с вами: и я, и ты, и все наши друзья;</p>
<p>как же мы можем сказать, что Бог нас выбрал как чистую</p>
<p>деву. Мы все грешные, у всех нас недостатки, мы</p>
<p>все в значительной мере испорчены,- как же Бог</p>
<p>мог на нас посмотреть и выбрать как деву чистую?</p>
<p>Дело в том, что Бог на нас смотрит, видит возможность</p>
<p>красоты, которая в нас есть, видит в нас то, чем мы</p>
<p>можем быть, и ради того, что Он видит, Он нас</p>
<p>принимает. И потому, что мы любимы, потому, что с</p>
<p>нами случилось это чудо: что кто-то в нас увидел</p>
<p>не дурное, а прекрасное, не злое, а доброе, не</p>
<p>уродливое, а чудесное- мы можем начать</p>
<p>расти, расти из изумления перед этой любовью,</p>
<p>расти из изумления перед тем, что этой любовью</p>
<p>нам показана наша собственная красота, о которой</p>
<p>мы не подозревали. Я говорю, конечно, не о той</p>
<p>внешней, поверхностной красоте, которой мы все</p>
<p>кичимся: чертами лица, умом, чуткостью,</p>
<p>талантом- нет, о другой красоте. </p>
<p></p>
<p>И вот нам надо помнить, что</p>
<p>единственный способ возродить человека,</p>
<p>единственный способ дать человеку возможность</p>
<p>раскрыться в полноте- это его любить; любить</p>
<p>не за его добродетели, а несмотря на то, что он</p>
<p>несовершенен, любить просто потому, что он</p>
<p>человек, и потому, что человек так велик и так</p>
<p>прекрасен сам по себе. В это мы можем верить</p>
<p>всегда. Мы не всегда можем это видеть, только</p>
<p>глаза любви могут нам позволить прозреть это. На</p>
<p>человека можно смотреть безразличным</p>
<p>взором- и тогда мы ничего не видим, мы</p>
<p>замечаем только внешние проявления, черты лица,</p>
<p>расцениваем человека так же, как мы расцениваем</p>
<p>все прочее: собаку, лошадь или предмет, который мы</p>
<p>хотим купить. Нам надо учиться видеть человека</p>
<p>таким, какой он есть в самой своей глубине, в</p>
<p>самой своей сущности, и соответственно к нему</p>
<p>относиться. Так относится к нам Бог. Бог нас любит</p>
<p>не потому, что мы хороши, Бог к нам милостив не</p>
<p>потому, что мы заслуживаем милость или любовь: Он</p>
<p>нас просто любит. Если мы способны быть</p>
<p>благодарными за то, что нас кто-то- Бог или</p>
<p>человек- может полюбить без всякого</p>
<p>основания, просто потому, что его сердце через</p>
<p>край переливается к нам, мы можем стать другими</p>
<p>людьми. И в браке это так важно; так важна эта вера</p>
<p>в человека и эта способность помнить, что только</p>
<p>любовью можно из него сделать- нет, не из</p>
<p>него- можно ему помочь стать всем, чем он</p>
<p>только может быть, каким его задумал Бог, можно</p>
<p>раскрыть всю его красоту. </p>
<p>    </p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p>  <a name="1_0" href="#1a_0">[1]</a> Евхаристия - таинство причащения, в</p>
<p>  котором верующие соединяются Христу, причащаясь</p>
<p>  под видом хлеба и вина Его Телу и Крови.</p>
<p>  </p>
<p>  <a name="2_0" href="#2a_0">[2]</a> Образ взят из книги Откровения Иоанна</p>
<p>  Богослова (Откр. 19, 7), где означает окончательное</p>
<p>  единение верующих со Христом в Царстве Небесном.</p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p>  <a name="3_0" href="#3a_0">[3]</a> См. Исх., гл. 12. О значении жертвы см. Митрополит</p>
<p>  Антоний. Беседы о вере и Церкви. - М., 1991 (О</p>
<p>  Божественной литургии).</p>
<p>  </p>
<p>  <a name="4_0" href="#4a_0">[4]</a> Евангелие и другие новозаветные писания</p>
<p>  сохранились в виде рукописей разного объема и</p>
<p>  целостности. Содержание некоторых фрагментов</p>
<p>  таких рукописей не было включено в окончательно</p>
<p>  признанный Церковью полный, так называемый канонический,</p>
<p>  текст Священного Писания.</p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p>  <a name="5_0" href="#5a_0">[5]</a> См.: Митрополит Антоний Сурожский.</p>
<p>  Проповеди и беседы. - М.: “Либрис”, 1991 .с. 63.</p>
<p>  <a name="6_0" href="#6a_0">[6]</a> Марсель, Габриэль (1889-1973) -- франц.</p>
<p>  католический философ, драматург и критик.</p>
<p>  <a name="7_0" href="#7a_0">[7]</p>
<p>   </a>Венсан</p>
<p>  (Винсент) де Поль (1581-1660) - французский священник,</p>
<p>  проповедовал и служил среди бедноты; основатель</p>
<p>  конгрегаций (объединений) Сестер милосердия,</p>
<p>  Священников-миссионеров и др. благотворительных</p>
<p>  учреждений.</p>
<p>  </p>
<p>  <a name="8_0" href="#8a_0">[8]</p>
<p>   </a>Обручение,</p>
<p>  венчание - отдельные части церковного чина</p>
<p>  бракосочетания; объяснение их дается далее по</p>
<p>  тексту.</p>
<p>  </p>
<p>  <a href="#9a_0" name="9_0">[9]</p>
<p>  </a> См. Лк. 15, 11-32.</p>
<p>  </p>
<p>  <a href="#10a_0" name="10_0">[10]</a> См. Н. В. Гоголь “Мертвые</p>
<p>  души”, т. II, гл. 2.</p>
<p>  </p>
<p>  </p>
<p>  </p>
<p>  </p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
<p></p>
</section>

</body>
</FictionBook>
